Книга Бывший муж – мое проклятье, страница 94 – Леди Дарк

Карстен хитро улыбается мне, а я сдержанно ему, томясь в догадках и сплошных неизвестных именах.

— Мне нравится имя Симон. — С такой теплотой в голосе выходит из его уст на вид простое имя, что я невольно начинаю улыбаться, дав волю своей безудержной фантазии. Сидела, прижавшись к нему всем телом, слушая стук своего сердца совместно с ним, и представляла, как же мило и органично Карстен будет выглядеть с маленьким комочком «огромной любви и радости» — нашим сыном — на руках, и как будет ласково напевать ему колыбельную по вечерам, укрывая в своих объятиях от всех страхов в этом большом, неизведанном еще для него мире.

У нас все получится. Обязательно.

— А если будет девочка?

Карстен задумчиво промычал спустя некоторое безмолвное время, кажется очень тщательно обдумывая этот вопрос. А я уже думала, и видела, с какими глубокими, сказочными карими глазками будет наша девочка, потому что была в точности уверена, что внешностью она пойдет в своего отца.

— Назовем Элизабет. В честь тебя. Будет еще одна девочка с моим любимым именем и моей фамилией.

— Карстен, это глупо, — возмущенно вздохнула, демонстративно насупившись, подняла смеющийся взгляд. Даже и злиться не могу. Да и не за что, из-за такой глупости. — Как это будет выглядеть со стороны? У родителей не хватило фантазии? — Его ямочки на щеках становятся более выраженными, после моих слов, призывая и меня улыбнуться также широко.

Мне кажется, что это какое-то проклятье. Я обожаю его кажется каждой клеточкой тела. Может я какая-то сумасшедшая? Не могут же так люди любить — это безумство…

— Ну и что? Главное, что мы счастливы.

— А сейчас мы с тобой счастливы?

— Очень.

Мы счастливы. Очень.

Отодвигаю выдвижной ящик в столе, выискивая свою акварель среди различного хлама. Бумажки, ножницы, ручки, карандаши, какие-то тетради, блокноты… и больше ничего.

— Черт тебя побрал! — Я резко задвигаю ящик обратно, отскакивая от стола, и замираю, когда громкий хлопок деревяшек оглушает меня на пару секунд. В ушах начинает звенеть то ли закипевшая ярость, то ли мои раздраженные нервы, болтающиеся на тонких прутиках.

Уперев руки в бока и чуть ли не до боли впившись в кожу ногтями, я пристально и очень тщательно приступаю оглядывать свою небольшую комнату в квартире, в которой на протяжении двух с половиной часов продолжал творится дикий хаос из вещей. Глаза неугомонно бегают от одного угла к другому, словно видят сквозь мебель и анализируют все содержимое. Мне даже элементарно некуда куда-то ступить, потому что весь пол усыпан холстами, тюбиками и баночками с краской.

На огромной двуспальной кровати разбросаны разные кисточки, маркеры и еще очень много незначительной ерунды для рисования, на шторах висят зажимы, на стенах, в разных углах расклеены остатки от малярного, уже использованного, скотча. Глядя на все это появляется ощущение, что меня пару часов назад пытались ограбить.

Когда в доме творится подобный беспорядок, который многие называют «творческим», психологи говорят, что это связано с тем, что этот беспорядок происходит у их хозяев в голове. Возможно, они правы. И я им отчасти даже верю. Но не в этом случае.

Мое «оправдание» такого беспорядка: внезапное вмешательство посторонних во время моей работы. Оливеру приспичило рваться к родителям именно в первую половину дня. Именно тогда, когда я только настроилась закончить работу для заказчика, которую теперь, с огромным текстом извинений и просьбами понимания, пришлось отложить на еще неограниченный срок!!