Книга После развода. Ты вернешься, но я не прощу, страница 42 – Элли Лартер

— Да, пожалуйста, это очень интересно! — киваю я.

— В каждой упряжке — по восемь собак. Они заправляются парами друг за другом. Первая пара — ведущие. Самые умные и ответственные. Именно эти собаки выполняют команды каюра, ищут тропу в снегу, если нужно, задают скорость. Вторая пара — направляющие. Помощники ведущих. Помогают держать темп, поворачивать. Третья пара — молодые собаки, которые только учатся. Они помогают четвертой паре. Четвертую мы называем колесами, это самые сильные и выносливые собаки в упряжке, так как на них приходится самая большая физическая нагрузка...

— Вот это да, — шепчу я Матвею. — Все так строго и серьезно!

— Да, это целая наука, — кивает мужчина.

Игорь же продолжает:

— На каждой собаке — специальная шлейка, которая называется алык. Она распределяет нагрузку по всему корпусу пса, чтобы не навредить здоровью. Центральный шнур, соединяющий собак, называется потяг. Он крепится к нарте — саням.

— У всего есть свое название! — восторгаюсь я.

— Да, и команды, которые отдает каюр, тоже довольно специфические, — улыбается Игорь. — «Вперед» — это «хай», «направо» и «налево» — это «джи» и «хо», «изи» — это просьба притормозить, ну а чтобы остановиться, надо сказать собакам «вууу».

— Очень интересно, — кивает Матвей.

— Ну что, прокатимся?! — спрашивает Игорь.

— Да! — отвечаю я, понимая, что теперь, кажется, наконец-то готова.

Я сажусь в одну нарту, Матвей — в другую. Там есть специальное место, куда можно упереться ногами, и также ремни на манер автомобильных, чтобы не выпасть из саней.

Наши инструкторы встают на подножки позади нас, чтобы управлять упряжками.

— А мы не перевернемся?! — спрашиваю я взволнованно.

— Нет, — улыбается Игорь, а потом обращается к собакам: — Хай!

Центральный шнур мгновенно натягивается, полозья под нами скользят по снегу, и наше катание начинается.

Скорость набирается постепенно, так что я успеваю привыкнуть.

Держусь крепко, но успеваю смотреть по сторонам.

Ветер несется навстречу, ударяет в лицо, дыхание немного перехватывает, но мне кажется, что все-таки не от недостатка воздуха, а от восторга.

Собаки бегут быстро, но без рывков, поворачивают плавно, и в целом через минуты три я уже чувствую себя довольно безопасно.

Даже оборачиваюсь назад: вторая упряжка с Матвеем и Василием летит прямо следом за нами.

— Здорово! — кричит мне Матвей.

— Очень! — кричу я ему в ответ и смеюсь, любуясь мощью и красотой хаски, что тянут нас по заснеженному полю.

В какой-то момент упряжка Матвея начинает обгонять мою, и я понимаю, что наши инструктора соревнуются между собой: кто быстрее?!

Мне это кажется одновременно и опасным, и забавным.

Опасным, потому что любые гонки — это риск столкнуться, перевернуться, вылететь за пределы трассы, получить травмы.

Ну а забавным, потому что мы, вроде бы, взрослые люди, а азарта в крови, как у детей... в какой-то момент эта гонка даже мне начинает приносить удовольствие.

Я вместе с Игорем кричу нашим собакам:

— Хай! Хай! — в надежде, что мы будем быстрее, чем вторая упряжка.

И нам действительно удается победить!

Даже когда мы делаем круг, возвращаемся к месту старта и уже начинаем тормозить, собаки Матвея еще несутся позади нас, пытаясь догнать...

— Вау! — восторгаюсь я, трясущимися от эмоций руками открепляя ремень безопасности, практически вываливаясь из нарты и наперебой лаская собак, которые, высунув языки, тяжело дышат и просят воды.