Книга После развода. Ты вернешься, но я не прощу, страница 82 – Элли Лартер

— Нам нужно сделать биопсию, — говорит он, все так же лишая меня конкретики. — И только тогда мы узнаем, что это...

Через пару часов я, как и обещала, приезжаю к Матвею: разбитая, напуганная, совершенно не готовая к тому, чтобы заболеть чем-то серьезным, чем-то, что в корне перевернет мою жизнь, а может, и вовсе эту жизнь отнимет...

Под чем-то я, конечно, имею ввиду рак щитовидной железы.

Просто мне и говорить-то об этом сложно.

А уж тем более — думать, что это вдруг станет моей реальностью.

По словам моего врача, у меня всегда была предрасположенность. Определенные риски. Но я наблюдалась, занималась профилактикой, старалась вести здоровый образ жизни...

Неужели все это не помогло?!

И мог ли стресс спровоцировать развитие опухоли?!

Не стресс от измены мужа и всего, что последовало после, конечно: слишком мало времени прошло, меньше месяца.

Я про фоновый стресс, который был в моей жизни и до этого... месяцы, годы!

Про мужа, который слишком много требовал и ничего не давал взамен.

Про непослушного, капризного сына-подростка.

Про непростую и очень ответственную работу.

Про бесконечный быт, в котором я утонула, позабыв о своем здоровье...

Как же так?!

Я ведь только-только вырвалась из порочного круга, развожусь, спровадила к нерадивому папаше нерадивого сыночка, нашла новую любовь, которая ради меня приехала из Сибири!

И что теперь?! Все?! Конец счастью?!

Паниковать, конечно, рано.

Доктор сказал: нужна биопсия, только она покажет, доброкачественная опухоль или злокачественная.

Но я все равно паникую...

Матвей встречает меня в дверях своей квартиры с совершенно счастливым выражением лица: он рад моему приезду.

Тянет руки, обнимает, целует.

Спрашивает:

— Как добралась?!

— Нормально, — отвечаю я, с трудом соображая.

Он замечает это:

— Что случилось?! — спрашивает взволнованно. — Снова муж?! Сын?! Работа?!

— Все вместе, — хмыкаю я. — Все вместе, и это вызвало стресс, а стресс...

— Что?! — он не понимает.

— Я была у врача, — говорю наконец. — Эндокринолога. Помнишь, я рассказывала, что у меня есть проблемы с щитовидкой?!

— Помню, — Матвей кивает.

— Ну вот... И сегодня во время УЗИ у меня нашли какое-то образование...

— Опухоль?!

— Да.

— И что это за опухоль?! Опасная?!

Я вижу, что он волнуется, но старается держаться спокойно. Я благодарна ему: мне нужен какой-то якорь, маяк, чтобы вцепиться в него и не утонуть самой...

— Не знаю, — качаю головой. — Нужна биопсия.

— И когда ты будешь ее делать?!

— Послезавтра. Записалась уже. До этого не было свободных мест.

— Ты умничка.

— Да, это будет такая мини-операция...

— Я знаю, что такое биопсия, — кивает мужчина. — Моя жена умерла от рака.

— О боже, — я закрываю лицо ладонями. — Прости, пожалуйста...

Матвей почти ничего не говорил о своей жене и матери своей дочки Есении: только то, что та долго и серьезно болела, прежде чем умереть...

Мне было ясно, что эта тема для него — болезненная, сложная, что он не готов это обсуждать.

Оно и неудивительно: времени-то совсем немного прошло.

Я, конечно, прикидывала про себя, чем могла заболеть молодая женщина, но не спрашивала: подумала, что рано или поздно он сам расскажет...

И вот — он рассказывает, выбрав для этого, пожалуй, самый логичный момент.

— Тебе не за что извиняться.