Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 117 – Мира Лаверн

— Канал тоже считал, что у него особые причины.

Она сразу посерьёзнела.

— Прости.

Мне стало стыдно.

Мама не пыталась превратить мои чувства в контент. Просто беспокоилась.

— Я не знаю, — сказала я. — Наверное, да. Или то, что осталось после всего.

— А он?

— Не спрашивала.

— Почему?

— Потому что ему нужно было научиться оставлять решения мне.

— Научился?

Я вспомнила наши последние сообщения перед балом.

Тебе нужна помощь?

Нет.

Хорошо. Если передумаешь, скажи.

Потом сцену.

Его слова:

Это её решение.

И то, как он ушёл, не попросив выбрать.

— Похоже, — ответила я.

— Тогда почему вы не вместе?

— Потому что понимание одной вещи не исправляет всё остальное.

Мама медленно кивнула.

— Правильно.

— Ты не будешь убеждать меня простить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что прощение, на которое тебя уговорили, ничего не стоит.

Она отпила чай.

— Но и наказание, которое продолжаешь только из страха перед собственной слабостью, тоже не очень полезно.

— Я его не наказываю.

— Тогда хорошо.

Она больше не спрашивала.

Но фраза осталась.

Я действительно не хотела наказывать Тимура.

Не ждала, что он будет месяцами страдать, чтобы заслужить моё внимание.

Я просто не знала, можно ли построить что-то настоящее на месте, где всё началось со ставки.

Тимур прошёл дисциплинарный срок.

Его отстранили от трёх матчей за участие в пари и нарушение командного кодекса. После возвращения он играл в основном составе, но без капитанской повязки.

Новым капитаном окончательно выбрали Егора.

Тимур не оспаривал.

Не просил тренера пересмотреть решение.

Не обращался к отцу.

По крайней мере, так говорил Егор, когда однажды пришёл в медиалабораторию записывать комментарий для спортивного выпуска.

— Он вообще теперь не любит, когда кто-то звонит за него, — сказал Егор.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

— Тогда зачем рассказываешь?

— Не знаю. Привычка вмешиваться.

— Плохая привычка.

— В команде заразная.

Он улыбнулся и больше ничего не добавил.

Тимура я иногда видела.

У арены.

В столовой.

В главном корпусе.

Он не подходил.

Не устраивал случайных встреч, хотя раньше наверняка нашёл бы десяток способов оказаться рядом.

Один раз мы столкнулись у библиотеки.

Я выходила с книгами, он входил.

Дверь оказалась слишком узкой, чтобы пройти одновременно.

Тимур остановился и отступил.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Как проект?

— Защита через неделю.

— Удачи.

— Спасибо.

Он придержал дверь.

Я вышла.

Всё.

Ни вопроса о встрече.

Ни попытки продолжить разговор.

Я прошла половину коридора и обернулась.

Тимур уже поднимался по лестнице.

Не смотрел вслед.

В тот день я впервые подумала, что он может действительно уйти из моей жизни.

Не из гордости.

Не чтобы заставить меня догонять.

Потому что я попросила.

Эта мысль оказалась страшнее, чем я ожидала.

Но я не написала.

Мне нужно было понять, хочу ли вернуть именно его или просто не выношу, когда человек перестаёт добиваться.

Слишком долго вокруг меня существовала история, в которой чужое желание определяло мою ценность. Тимур хотел получить признание — значит, я была интересной. Он отказался от ставки — значит, важной. Он ушёл — и внутри сразу возник страх стать ненужной.

Я не хотела строить отношения на этом страхе.

Поэтому ждала.

Не его следующего поступка.

Своего ответа.

После возвращения в команду Тимур начал тренировать подростков.