Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 118 – Мира Лаверн

Я узнала случайно.

Медиалаборатория снимала материал о городской спортивной программе. Максим открыл список секций, и я увидела:

Хоккейная группа 13–15 лет. Тренер-волонтёр: Тимур Александрович Орлов.

— Он теперь тренер? — спросила я.

Максим посмотрел на экран.

— По субботам.

— Давно?

— С января.

С января.

Почти сразу после бала.

— Почему?

— Не знаю. Егор говорил, команда обязалась провести программу по цифровой безопасности и спортивной этике. Тимур взял младшую группу.

— Это наказание?

— Нет. Дисциплинарная комиссия назначила общественные часы, но он их уже закрыл. Здесь добровольно.

Я могла бы попросить отправить меня на съёмку.

Не попросила.

Материал делал другой студент.

После публикации я всё-таки посмотрела.

На видео Тимур стоял у борта в простой тренировочной куртке. Подростки катались, падали, толкались и пытались выглядеть взрослее.

Один мальчик не попал по шайбе и зло ударил клюшкой по льду.

Тимур подъехал.

Я ожидала увидеть привычного капитана: короткое замечание, требование собраться, приказ повторить.

Вместо этого он сказал:

— Злиться можно. Решать за клюшку, куда она полетит, нельзя. Подними и попробуй ещё раз.

Мальчик что-то ответил.

Тимур выслушал.

Потом показал движение медленнее.

Без камеры рядом он, возможно, был таким же.

Или учился.

Я пересмотрела фрагмент дважды.

Потом закрыла.

Не поставила реакцию.

Александр Орлов публично признал отцовство Дениса через три недели после бала.

Не в интервью.

В официальном письменном заявлении.

Он сообщил, что много лет скрывал правду о рождении сына, считая это способом защитить семьи, но на деле лишил Дениса права знать собственное происхождение. При этом отдельно подчеркнул: семейная ложь не отменяет ответственности Дениса за канал и финансовую систему.

Тимур не комментировал.

В деловых новостях писали о конфликте внутри группы компаний. Обсуждали наследство, доли и возможное перераспределение активов. Некоторые журналисты пытались связать происхождение Дениса с фондом и ставкой.

Я не читала большую часть материалов.

Эта история не принадлежала мне.

Однажды Александр Орлов прислал короткое письмо.

Не через секретаря.

На обычную электронную почту.

Алиса Сергеевна, я хотел сообщить, что предложение о соглашении окончательно отозвано. Вы были правы: помощь, условием которой является удобная версия событий, не является помощью. Я не прошу ответа.

Я ответила через два дня:

Спасибо, что сообщили.

Больше мы не общались.

Не знаю, восстановились ли его отношения с Тимуром.

В университете иногда говорили, что Тимур съехал из семейной квартиры. Другие утверждали, что отец продолжает оплачивать ему всё. Третьи знали точную сумму его нового контракта, хотя никто не видел документов.

Раньше я бы начала проверять.

Теперь решила, что если Тимур захочет рассказать, расскажет сам.

После защиты прошло ещё две недели.

Начались зачёты. Кофейня снова заполнилась студентами, которые пытались выучить семестр за один вечер. Лера ругалась на кофемашину, управляющая требовала предлагать десерты к каждому заказу, а я впервые за долгое время чувствовала себя просто человеком на смене.

Не отличницей из ставки.

Не девушкой капитана.

Не жертвой канала.

Алисой, которая готовила кофе, училась, писала по ночам и никак не могла придумать хороший финал для нового рассказа.