Книга КоммунАллочка, страница 89 – Виктория Арана

Потом запрет на отношения. И вот я двадцатилетняя дурында, не способная отличить фальшь от настоящего из-за неопытности. Развесившая уши и не заметившая очевидного. Сколько раз Юра при мне злился из-за звонков и сообщений. Сбрасывал вызовы, не глядя на экран. Приходил со встреч с отцом ещё более расстроенным, чем обычно. Всё кричало о том, что он о чём-то не договаривал. А я забыла об этом, стоило оказаться у него на коленях.

И после всего этого, будто поводов для переживаний мне не хватало, появляется отец. Человек, которого я ждала двадцать лет. Появляется с букетом и хочет увидеть маму. Может и она ждала его. Только лет восемнадцать назад. Откуда мне знать?

Я ведь искренне надеялась, что он умер до моего рождения. Или что я получилась случайно. Но он появился внезапно и очень, очень хотел её увидеть. Значит, ждал встречи. То есть всем было до кого-то дело, кроме меня. А я как была никому ненужной, так и осталась.

Проанализировав свою жизнь, я не увидела ничего, кроме повальной борьбы с одиночеством и нищетой. С самого детства все мои действия были направлены на поиск любви. От мамы, соседей, друзей, людей вокруг. Я смеялась и улыбалась, поддерживала всех, кто только в этом нуждался, ничего не требуя взамен. Лишь бы почувствовать себя нужной. И вот, снова осталась совсем одна. Это убивало меня изнутри. Размывало. Я окончательно заблудилась в собственных чувствах и не знала, как выбраться из этого лабиринта.

Три дня пролежала на нерасправленном диване. Не ела. Иногда пила простую воду, когда вставала из-за естественных потребностей. Телефон так и не включила. Не хотела ни с кем говорить. Тем более, видеть. В дверь стучали. Много и часто. Скорее всего, Света, но я не открывала. Не могла. Она сама тоже не рисковала. Знала, я против.

Первый час после появления отца в моей жизни я находилась в шоке. Потом злилась. Потом плакала. Потом пришла пустота. Я никому не нужна. Как бы ни старалась. Никогда не была. Зачем тогда это всё? Почему мама меня родила? Почему не отдала в детский дом, раз не хотела? Или отцу, раз он у меня был? В чём причина? Столько вопросов.

Перекатилась на сухую сторону подушки. Задыхалась от собственной никчёмности. Зачем бороться? Зачем стараться? Если сама жизнь намекает о моей ненужности? У Светы был Серёжа. У Стёпы – его любящая семья. И девушка. Точно. Девушка. Настоящая. Нормальная.

У Юры тоже была девушка. У мамы в Москве точно тоже кто-то был. Даже дебоширы были друг у друга. После тысяч ссор, они всё равно курили вместе, обсуждая насущные вопросы и проблемы. А я? А я была одна. В моей жизни была только пыль на шкафу, откуда я никак не могла её убрать из-за роста.

Плохо. От душевной боли постоянно отключалась. Глаза разлеплять не хотелось. Я лежала и лежала, изредка переворачиваясь с бока на бок. Батарейка села и никак не хотела заряжаться. В какой-то момент из-за усталости наконец-то смогла нормально заснуть.

Не знаю, сколько прошло времени, но что-то изменилось. Воздух? Температура? Почувствовав лёгкое касание, я резко села, оказавшись нос к носу с Юрой.

— Что ты тут забыл? – прохрипела я.

Слова давались сложно. По горлу словно прошлись наждаком.

— Мне Стёпа написал. Сказал, ты уже три дня недоступна. Универ пропускаешь и дверь не открываешь. Испугался, что что-то случилось. Они со Светой пытались дверь открыть вчера, но у них не было ключа от верхнего замка. Взламывать испугались, – спокойно сообщил он, поглаживая меня по спутанным волосам.