Книга КоммунАллочка, страница 92 – Виктория Арана

— Тебе пора, – сказала я тихо, пытаясь избавиться от неправильных эмоций.

— Как скажешь. – Юра пожал плечами и скомкал последний пустой пакет. – Я уйду. Но только если ты согласишься, наконец, со мной поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

— Есть. Всегда было.

— Ты дурил нас обеих.

— Я дурил сам себя. За эту неделю мы по-взрослому расстались с Авророй, она забрала все вещи, я поговорил с родителями, честно высказал свои чувства и мысли. Говорил искренне, от сердца. Как ты советовала и они меня услышали. Такого никогда раньше не было.

Пришлось задавить внутри себя гордость за Юру. Хотела поддержать, но сил на это у меня не осталось.

— Молодец. Но я ещё не готова к какой бы то ни было коммуникации с тобой. Прошла всего неделя.

— Целая неделя, – возразил он. – И сейчас ты как раз разговариваешь. Даже улыбаешься.

— Потому что ты шутишь по-дурацки.

— Меня учили лучшие.

Я показала ему на дверь. Юра вздохнул, вытащил ключи из кармана и положил их в мою протянутую ладонь. От лёгкого прикосновения кожи к коже вздрогнула. Он чуть склонился и поцеловал меня в мокрую макушку. Потом прошёл мимо и скрылся за дверью.

До вечера я ходила по кругу. Появление Юры напомнило мне о важном: из-за свалившейся лавины переживания я забыла об учёбе и работе, ради которых не останавливалась даже с температурой тридцать девять градусов. Решила, что душевные переживания могут подождать хотя бы до конца семестра. Ведь иначе все мои старания пойдут прахом.

Зачем я годами ограничивала себя во всём, если так легко попыталась запороть единственное, что выбрала сама? Учёба не виновата, что мне плохо. И будущее ждать не будет. Я должна была срочно вернуться в процесс, пока о моих заслугах не забыли преподаватели.

Включила телефон. Количество сообщений от Стёпы, его мамы, Светы и Юры перевалило за несколько сотен. Стоило появиться в сети, как пришло новое сообщение.

Степашка: «ТЫ ЗДЕСЬ».

Не успела я прочитать, как пришло следующее.

Степашка: «Я ТАК РАД! ТЫ ЖИВАЯ!»

Хохотушка: «Что со мной будет-то?»

И почему люди всегда ожидали самого плохого? Ведь не было никаких предпосылок подобного исхода. А на истерику имели право все.

Степашка: «Всё, что угодно. За два с половиной года нашей дружбы ты впервые исчезла на такой долгий срок. Я переживал».

Хохотушка: «Я в порядке. Скинь, пожалуйста, лекции пропущенные и домашки. Нужно постараться всё наверстать».

Степашка: «Аллочка, ты пропустила три дня и ещё парочку сидела камнем на занятиях. Всего 1 учебная неделя. Я тебя уверяю, этого даже не заметили. Сейчас всё скину, но знай: никакой трагедии нет».

Хохотушка: «Сама решу, трагедия это или не трагедия».

Степашка: «Кстати пока тебя не было, нам результаты огласили той контрольной, которую ты сама решала. Мы были правы, у тебя три, поздравляю!!!»

Я тупо пялилась на пришедшее сообщение. У меня три? За моё решение, написанное без подсказок? Не неуд? Слабо верилось.

Хохотушка: «У меня правда получилось?»

Степашка: «Всё у тебя получилось. Я же говорил, цифры не такие уж и страшные. В отличие от стратегического менеджмента».

Следом пришла куча фотографий конспектов. Стёпа никогда раньше не писал так аккуратно и много. Обычно забивал на всё, зная, что это ему никак не поможет и проще вызубрить билеты. Я иногда спрашивала: зачем ты ходишь на пары? Он отвечал, что ради общего развития и меня. Потому что с настоящим другом весело даже на менеджменте.