Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 104 – Ира Орлова, Виктория Ким

Внутри что-то ломается. Всё это по-прежнему слишком для меня. Я не знаю, как поступить правильно. Пожалеть его? Принять его извинения? Но что тогда будет со мной? Смогу ли я снова доверять? Смогу ли я забыть тот холод, тот момент, когда он просто оставил меня, разбитую и потерянную?

Психологи говорят, что прощение — это освобождение для самого себя. Но как простить, если шрамы до сих пор болят? Как поверить, что человек, который однажды сломал тебя, не сделает этого снова?

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Мне жалко Богдана, как человека. Мы были частью одной жизни, одного мира. Но, чёрт возьми, я заслуживаю большего. Заслуживаю быть счастливой. А не прислушиваться к каждому его разговору, изводить себя после каждой его задержки на работе и представлениями, как он был с этой Пердесей, когда он будет целовать меня или касаться.

А оно мне надо?

На следующий день я выхожу из магазина, крепко прижимая к себе пакет с продуктами. Вечерний воздух свеж, пахнет мокрым асфальтом, как будто недавно прошёл дождь. Город Семёна кажется совершенно другим. Здесь нет той бесконечной гонки, как дома. Здесь люди будто живут по другим правилам. Размеренно, неспешно. Или, возможно, это я сама стала иначе смотреть на мир? Усталость от всей этой круговерти, в которую превратилась моя жизнь, кажется, немного отступила.

Я поворачиваю за угол, когда впереди замечаю группу мужчин. Их голоса грубо разрывают тишину улицы, смех звучит развязно, а жесты — громоздкие, пьяные. Сердце слегка ёкает, но я быстро отгоняю этот глупый страх.

"Ну что они могут сделать? Я уже не в том возрасте, чтобы привлекать такое внимание," – успокаиваю себя, свободной рукой поправляя воротник пальто.

Главное — уверенно пройти мимо и не вступать в контакт.

Но едва я подхожу ближе, один из них, качнувшись, замечает меня. Его глаза блестят в свете уличного фонаря.

— Эй, красотка! – грубо гудит он, и его товарищи тут же подхватывают его задор, как стайка воробьёв. – Че грустная такая? Давай к нам, развеселим!

Я замедляю шаг, чувствуя, как напряжение сковывает каждую мышцу.

"Ещё несколько шагов, и я у подъезда," – мысленно повторяю себе.

Умом понимаю, что нельзя показывать страха. Но внутри всё сжимается в тугой комок, а пальцы едва удерживают пакет.

— Идите своей дорогой, а я пойду — своей, – произношу я твёрдо, хотя голос дрожит. Стараюсь звучать увереннее, чем чувствую себя.

Один из них ухмыляется, лениво отстраняясь от стены. Его движения медлительны, но намеренные. Он делает шаг ко мне, глаза сверкают, как у хищника, обнаружившего добычу.

— Ой, какая строгая, – протягивает он, и его насмешка раздаётся, как пощёчина. – Что, милая, давно тебя ласки не дарили? Ну так мы сейчас исправим...

— Ты, кажется, не слышал, что тебе сказали, – раздаётся глубокий, холодный голос позади.

Я резко оборачиваюсь, не в силах поверить своему слуху. А следом и глазам. Это Кирилл. Он стоит в нескольких шагах, весь в чёрном, высокий, массивный, как статуя. Кожаная куртка блестит в тусклом свете, а глаза — серые и холодные, как сталь. Его взгляд прикован к мужчине, который замолкает на полуслове. Напряжение становится осязаемым, воздух будто электризуется.

— А ты кто такой? – буркает один из компании, но его голос уже теряет уверенность.