Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 55 – Ира Орлова, Виктория Ким

Александр плавно ведет машину, и мерный звук двигателя разрывает тишину, возвращая меня в реальность. Я украдкой смотрю на него — уверенный, спокойный, его движения отточенные, даже в таких, казалось бы, простых вещах, как переключение передач.

Он периодически бросает на меня короткие взгляды, внимательные и ненавязчивые, но с расспросами не торопится. Как же он умеет быть рядом так, что не давит своим присутствием?

— Не хочешь это обсудить? – наконец всё-таки спрашивает Александр, его голос звучит мягко, почти бережно.

Он словно даёт мне выбор: либо поделиться, либо спрятаться в свою скорлупу. В этом вопросе нет ничего лишнего, никакого любопытства или осуждения — только спокойствие и готовность выслушать.

Перевожу взгляд на его профиль — резкие черты лица, сдержанная серьёзность, чуть напряжённая линия рта. Он держится так, будто все проблемы можно решить одним глубоким вдохом, и я снова чувствую, как его уверенность успокаивает меня.

— Не сейчас, – отвечаю тихо, смущённо, как будто сама боюсь признать, насколько на меня повлияло столкновение с Богданом. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, выпуская скопившуюся тяжесть. – Спасибо, что вовремя подъехал. Если бы не ты… я не знаю, чем бы это всё закончилось.

Он бросает ещё один быстрый взгляд на меня, прежде чем снова устремляет внимание на дорогу.

— Что он хотел от тебя? – произносит Саша, не меняя ровного тона. Его вопрос звучит обычно, но в голосе проскальзывает нотка сдержанной настороженности.

Я чуть отвожу взгляд и смотрю на свои руки, сложенные на коленях. Силы, которой мне хватило, чтобы отстоять себя перед Богданом, сейчас нет. Остаётся только пустота и какая-то глухая боль. Боль за всё, что он сказал ранее и сделал.

— Не знаю, – отвечаю я после паузы, всматриваясь в медленно проплывающие мимо дома за окном. – Извиниться. Может он посчитал, что этого достаточно для примирения. Но его извинения уже не имеют для меня значения. Всё, что он мог сказать, я уже слышала. И это ничего не меняет.

Александр молчит, но я вижу, как его пальцы чуть сильнее сжимают руль. Кажется, он хочет что-то добавить, но сдерживается. И все же этот подкупает.

Мне не нужно объяснять, что Богдан вернулся не ради извинений, а из-за той части себя, которая не может смириться с потерей контроля. Но он больше не имеет власти надо мной. Это я должна была понять давным-давно.

— Знаешь, – произношу я чуть тише, и слова выходят сами собой, как если бы я говорила это не Саше, а себе, – иногда прошлое возвращается, чтобы проверить, действительно ли ты готова отпустить его. И сегодня я окончательно поняла, что больше меня уже не так трогает его появление и слова.

Машина плавно едет дальше, а Александр кивает, как будто понимает, о чём я говорю. И в этом жесте, в этом коротком молчании есть что-то очень важное: понимание, что мне нужно время, чтобы разобраться с собой, и его присутствие не обязано быть ответом на все мои вопросы.

Я снова отвожу взгляд к окну, наблюдая, как город постепенно оживает: первые машины торопятся по делам, редкие прохожие шагают мимо, смеются и разговаривают по телефону. У всех своя жизнь, дела, хлопоты, и только у меня всё ещё немного болит где-то внутри, там, где ещё недавно была открытая рана из-за предательства.