Книга Бывший. Ты пожалеешь!, страница 57 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Договорились, – киваю в ответ.

Он ещё несколько секунд смотрит на меня, потом поворачивается и направляется к машине. Я стою у дверей офиса, наблюдая, как он уезжает, и пытаясь свыкнуться с непривычным теплом, что разливается в груди.

* Александр *

Телефон вибрирует на приборной панели, разрывая тишину. На экране имя, которое я давно стараюсь избегать, — Марина. Сердце замирает на долю секунды, а затем наполняется тяжёлым, знакомым раздражением. Грудь словно сдавливает невидимый обруч, и я несколько секунд просто смотрю на экран, надеясь, что звонок прекратится сам собой. Но он продолжается, настойчиво возвращая меня к тому, от чего я давно пытался отгородиться. Глубоко вздохнув, я всё же отвечаю.

— Слушаю, – голос звучит ровно, но внутри меня уже всё кипит. Годы опыта научили меня прятать настоящие эмоции, особенно когда дело касается Марины.

— Саша, нам нужно поговорить, – её голос, как всегда, звучит холодно и требовательно. В нём нет ни капли сомнения, будто я автоматически обязан выполнить её просьбу. – Это срочно.

— О чём? – я машинально сжимаю руль так сильно, что суставы на пальцах белеют. Внутри поднимается волна усталости, знакомое, гнетущее чувство, которое всегда сопровождает её звонки.

— О новом памятнике для Софии, – произносит она. Её голос на мгновение становится тише, но это не делает легче. – Я говорила с мастером, и там есть проблемы. Нужно решать. Я не могу всё делать одна, Саш. Ты должен приехать.

Её слова звучат как выстрел. София. Это имя до сих пор бьёт в самое сердце. Наша солнечная девочка. Сначала в голове пульсирует мысль: «Почему сейчас?» Но за ней сразу накатывает волна вины. Я обещал заняться этим, и я не сделал этого. Я обещал Марине, и в какой-то мере себе, что уделю этому внимание, но вместо этого снова увяз в делах, отговорках. Теперь это всплыло, как боль, которую невозможно заглушить.

Когда Софии не стало, ей было всего семь. Наша радость, наш свет. И всё оборвалось. Боль накрыла нас обоих — меня и Марину. В первые месяцы после её смерти мы пытались держаться вместе. Искали утешение друг в друге, но чем больше времени проходило, тем сильнее становилось ощущение, что находимся по разные стороны от пропасти.

Мы винили себя, друг друга. Она говорила, что я слишком много работал, что если бы я был дома, рядом, мы могли бы что-то изменить. А я винил её за то, что она будто смирилась с диагнозом, что её вера в чудо не была такой сильной, как моя. Эти обвинения разрушали нас. Мы оба знали, что это ложь, но когда боль становится невыносимой, ты ищешь виноватого. Даже если это тот, кого любишь.

Теперь Марина давит на мою вину, как она всегда умела. Я слышу это в её голосе. Даже спустя годы она знает, куда нажать, чтобы я почувствовал себя ничтожным.

— Марина, я сейчас занят, – говорю я ровно, стараясь не поддаваться её манипуляциям. – Давай обсудим это через пару дней.

— Через пару дней? – её голос тут же взмывает вверх, в нём слышится гнев. – Ты серьёзно? Это наша дочь, Саша! Ты должен прилететь сейчас!

Глубокий вдох. Её слова попадают точно в цель. Она знает, как затронуть ту часть меня, которая до сих пор мучается виной. Но я не могу бросить всё. Не хочу.

— Не говори мне, что я должен! – мой голос взмывает, как натянутая струна, готовая порваться. – И мне никогда не станет плевать на Софи. Ты не одна потеряла её! Я тоже всё это пережил.