Онлайн книга «После развода. Спаси меня, мой Генерал»
|
Мы же с ним встретились, когда я была после рехаба, без связи. Потом как-то даже не подумала — он ведь был мне не нужен рядом! Набрала Альбину — недоступна. Чёрт… кому звонить? Времени не было разбираться. Кинула пару вещей в сумку, деньги выгребла все, какие были наличные. Карты, документы. Такси и на вокзал. Поезд только один. На «Скорый» мест нет. Если только подойти к проводнику. Но сейчас с этим строго. А я… Что я скажу? Спешу, потому что пропал сын? Панику поднимать? «Не разглашайте…» Не буду. Но Рома… Мой Зверев… Думала, в поезде буду дозваниваться. А тут связи нет. От слова совсем. Телефон как ненужный кирпич. Чай пью машинально. Глаза закрываются. Колёса стучат. Вытащить парней. Вытащить. Вытащить. Выта… Проводница снова подходит. — Может вам что-то перекусить? Хоть шоколадку. Головой качаю: — Спасибо, Нина, не смогу… чай еще, если можно. — Конечно… Несёт стакан. Подстаканники такие интересные, блестящие, красивые. — Если не секрет… вы туда едете? — Куда? — сначала не понимаю, а потом… Киваю. Потому что, наверное, именно туда. — У вас там муж? — Сын. — Сын… горе какое… а у меня вот муж был… — У меня не там. Нет. Курсант… учится… — рассказывать нельзя, но врать тоже не могу. — А мой сам пошёл. Он из бывших, служил в ВДВ. Сказал — надо и всё. Взяли. Фотографии мне присылал. Довольный был как слон. Знаете, они же… мужики… они же не растут. Они же всю жизнь дети. Вот как играл в детском саду в войнушку, так и продолжает. Только там пистолет был деревянный, а тут… И там тебя убили, ты встал и пошёл в казаки-разбойники играть, а тут… Киваю. Всё так. Мама про папу тоже говорила. «Не наиграетесь всё в войнушку. Весь мир в крови утопите, но не наиграетесь». Отец злился тогда. Но возразить ничего не мог. Вспоминал только Екатерину Великую, мол, она тоже воевала. А мама отвечала, что у Екатерины выхода не было. — Потом попал… в переделку. — продолжает проводница. — В общем, сейчас инвалидность, но протез хороший сделали и… отправился он в центр обучающий. Организовывал этот дело один генерал… или не один… Дай бог памяти, Булатов, да, точно, Булатов, Фролов еще, Зверев… — Зверев? — подбираюсь вся, фамилию знакомую услышав. — Да, Зверев, знаете такого? Еще как знаю… — Вот генералы-молодцы, открыли такой вот центр, и там ветераны, ну, как мой, опытные уже, могли обучать парней молодых, тех, кто или сам решил пойти, или по приказу. Дело хорошее. Парни эти потом многие пишут, приезжают, когда возвращаются или в увольнение, благодарят. Говорят, жизнь вы нам спасли. — Это хорошо, когда опытные учат. У меня папа был генерал, он много всякого прошёл, тоже старался передать опыт. Я помню, что папа всё время вспоминал рассказы деда. На фронте старались держаться мужиков лет сорока. Если пацаны совсем, те безбашенные, они часто не то, что на рожон лезли, нет, на подвиг. Те кто постарше тоже подвиги совершали, но они старались жизнь сохранить. И вот когда ты рядом с тем, кого дома ждёт жена и дети — выживешь с большей вероятностью. Мы еще долго с проводницей Ниной говорим о том, о сём, о жизни, о мужьях… Я понимаю, что рассказываю что-то о Звереве, как о муже, хотя сама-то совсем мало о нём еще знаю. Странно, столько лет прожила с Николаем — абсолютно чужой человек. |