Книга После развода. Спаси меня, мой Генерал, страница 58 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Да, точно…

Роман обнимает меня, они уже собираются выходить, когда мы слышим как окликают Алексея.

— Стерхов!

Я вижу как он замирает. Поворачивается медленно, словно услышал голос с того света.

Мы тоже тормозим. Я оглядываюсь и вижу женщину примерно моих лет.

Очень красивую, ухоженную, но… её лицо как маска.

— Стерхов…

— Полина? Ты здесь…

— Там мой сын. Слышишь. Там мой сын. Я не могу потерять еще и этого сына. Верни его, слышишь? Верни мне его! Верни! Верни…

Чем отличается боевой генерал от штабного?

Всем.

Усмехаюсь, поправляя бронежилет.

На самом деле противостояние штабных и полевых вечно. Начинается оно с первого дня службы. Есть те, кто живёт в казарме и на плацу, есть те, кто окормляется у полевой кухни, околачивается при начальстве или сидит в домах офицеров, развивая развлекательный, культмассовый сектор.

Так было и так будет.

Сколько анекдотов на эту тему придумано, сколько историй написано.

Кто-то месит грязь сапогами, кто-то сдувает пыль с лаковых штиблет.

Это жизнь.

Так везде.

Я никогда не собирался отсиживаться где-то в тёплом месте, у мамкиной или командирской «сиськи» — так тоже говорят. Да и не было у меня этой самой «сиськи» мамкиной.

Папкина была. Только отец мой, сам боевой офицер, всегда относился к тому, что называется «замолви словечко за сынка» с отвращением.

Сам никогда ни у кого не просил никакой поддержки, хотя тоже было у него и военное братство, и друзья, и даже те друзья, которые поднялись высоко и очень высоко.

Не отказывал, если предлагали сами. Но с протянутой рукой не ходил.

В итоге отец стал преподавать в военной Академии. Но я учился в другой, без всяких протекций. Да и братец мой, когда придёт срок, тоже будет пробиваться сам. Хотя все знают фамилию Зверев, ему, может, будет уже и попроще.

Почему я думаю об этом?

Наверное, чтобы не думать о другом.

О том, что там, куда мы идём — мой сын.

И всё может быть.

Это жизнь.

Это специальная операция, которая направлена на то, чтобы сохранить жизнь.

Жизнь мирных людей. А мы люди военные, подневольные. Наша задача ясна.

Мы должны защищать, ценой своей жизни порой.

Есть такая профессия.

— Что, Зверев, затих? — Это Стерх.

— Так. Думаю. Ты вон, тоже, особенно не шумишь.

Лешка усмехается.

— Сейчас пошумим. Доберёмся до этих мразей и пошумим…

Я тоже усмехаюсь.

— Помнишь, как мы тогда под Алеппо знатно пошумели.

— И как погудели потом тоже помню.

— Там вообще было весело.

— Да, вспоминается как курорт. — еще одна усмешка, — Только вот… не все вернулись с того курорта.

Да, это точно. Многих мы там оставили. Но об этом не сильно-то говорят в слух, и не дают в хронике. Это наша судьба, мы сами её выбираем, когда идём в военное училище.

— Ты не расскажешь? — этот вопрос я задаю чуть позже. И Стерхов сразу понимает о чём я.

— Ты же вспомнил её?

— Жену твою бывшую? А как же…

Потираю челюсть.

— Хорошо ты мне тогда… зарядил.

— А нечего было пялиться на чужую женщину.

— Так откуда мне было знать, что ты с первого взгляда решил, что она твоя.

— Решил… А ты тоже решил сразу врубить своё зверское обаяние на полную.

— Не зверское, а Зверевское, разные вещи.

Да, это было-было… Чуть раньше, чем я встретил мою Веру. Нет, существенно раньше, года на полтора…

Мы еще тогда охренели от того, что Стерх сразу женился.