Книга После развода. Спаси меня, мой Генерал, страница 63 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Это, наверное, не удобно? — скромно говорит она.

— Это не обсуждается, да мам? — немного нагло говорит мой сын.

Я понимаю, что он уже для себя всё решил. Ну, значит так тому и быть.

У Романа старшего тоже пока продолжается отпуск, но он предупреждает, что нужно будет слетать в столицу.

— Ты летишь со мной.

— Что?

— Это не обсуждается.

Смеюсь — как же они похожи! Два моих Романа. Главных Романа в моей жизни!

— Ром, я вообще все дела запустила! У меня же бизнес! И… бывшего надо как-то всё-таки… приструнить.

— Всё нормально с твоим бывшим. Приструнили.

— В смысле?

— В коромысле, всё уже сделано.

— Как? Когда?

— Ох, женщина! А ты думала, пока ты дома сидела после нашей ночи, а я по делам уехал, я что, просто так по городу шарохался?

— Нет?

— Вера, ты нарываешься…

— На что?

— На хороший шлепок по попке, поняла?

— Ох- ох, какие мы…

— Такие. Николай твой в СИЗО.

— Что? Но… как?

— А вот так. Бизнес свой ты зря этому хмырю доверила. Там… в общем, там тебя как-то надо выводить из этой схемы. А его посадят, скорее всего.

— Как меня выводить? Меня тоже посадить могут?

— Могли бы. Но, кстати, твои приключения в рехабе тебе на пользу.

— В смысле?

— Свидетелей достаточно, доказать то, что он пытался от тебя избавиться и отжать компанию — будет нетрудно. Ты не при делах, а он получает за свои художества.

— Что он делал?

— Ну, конкретно, незаконные застройки, землю присваивал, то, что твой отец делал нормально по закону он перевернул по-своему.

— Я… я сама виновата, много ему власти давала. Папа в последнее время был слаб, он ему доверял, и… и я тоже. Когда папы не стало я… В общем, я потерялась как будто.

— Я понимаю, красивая, ты не должна оправдываться. Не ты виновата. Он. Он подонок.

— Понимаю.

— Иди ко мне…

Этот разговор между нами еще в гостинице.

Маруся в соседнем номере, Ромка тоже, отдельно. Хотя, подозреваю, что уже вместе.

Маруся девочка хорошая, стеснительная, милая.

Она начала мне заикаясь про свои шрамы рассказывать, а я взяла и расстегнула рубашку, плечо оголив.

— Ох… Вера Егоровна, вы…

— Можно просто Вера.

— Как это? Как это случилось?

— Представляешь, тёзку твою спасала, Маруську. Вот как бывает.

Рассказываю ей свою историю, наверное, впервые понимая, что она уже не отдаёт в сердце болью. Я не чувствую себя ущербной, сломленной, уродливой.

Потому что у меня есть Зверев.

Потому что у меня есть мой любимый человек.

— Я всегда боялась, что останусь одна, — мы с Марусей пьём чай уже дома, в нашей квартире, пока наши мужчины ушли куда-то по делам. — Всякое было. И смеялись надо мной и буллинг был. И парни начинали ухаживать, зная, что у меня папа генерал, чтобы помог от армии… ну, ты понимаешь, ну или служить под папиным крылышком. Было нереально поверить в себя.

— Представляю, — вздыхает она. — Я вот… Мне девятнадцать, а я ни с кем не целовалась… — краснеет густо, — то есть… ну, до Ромки, вы понимаете…

— Понимаю, не красней, конечно всё понимаю.

— Я сейчас даже рада, что не целовалась. Ну их всех. У меня… у меня же тоже следы в таких местах — не скроешь. Все знали. И парни и… особенно девчонки были… злые.

— Это понятно, ты вон какая красотка.

— Я тогда сама не догадывалась, зачем они так? Зачем постоянно упоминают мои шрамы. А оказывается…

— Ну их всех. Зато мы с тобой уникальные, понимаешь.