Книга Убийство в Кьянти, страница 110 – Камилла Тринкьери

«Потрясающая женщина», – подумал Перилло. Она едва ли выглядела старше своей дочери.

— Проходите.

Голос у Ирен был глубокий и резкий – совсем не такой, какого ожидаешь при ее внешности.

— Пина, сделай нам кофе и принеси свой лимонный кекс. – Она повернулась к Перилло и добавила ровным тоном: – Она великолепно печет. – Из ее уст это не прозвучало как комплимент.

Перилло представился сам и представил Даниэля. Ирен кивнула и повела их в большую комнату, заставленную тяжелой мебелью и темными картинами, написанными маслом.

— Прошу прощенья за мой вид. Я не ждала гостей в такой час.

На самом деле она не ждала гостей вообще никогда, кроме дочери и верной Пины, которая вырастила сначала ее, а потом Розальбу. Они были единственными людьми, которых она любила. Оставшаяся часть ее сердца принадлежала ювелирному магазину ее деда. Поймут ли эти двое такую преданность? Она сомневалась.

— Прошу, садитесь.

Она опустилась в обитое парчой кресло и расправила платье вокруг ног. Перилло наблюдал за ней, расстегивая нижнюю пуговицу пиджака, чтобы сесть на диван. Диван был глубоким, и Перилло напрягся – либо жена передвинула пуговицу, либо ему все-таки пора садиться на диету. Перспектива, которую он предпочитал игнорировать. Гораздо интереснее было другое – Ирен Кастальди вовсе не выглядела взволнованной или напуганной. Либо они зря теряли время, либо перед ними была очень хорошая актриса. Но Пина, увидев карабинеров, вскрикнула. Для Перилло это было в новинку.

Ирен откинулась в кресле.

— Чем я могу помочь, маршал?

Даниэль достал блокнот и сел на дальний край дивана. Перилло наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Мы надеемся, что вы сможете помочь нам с информацией об убитом Роберто Джерарди. Я полагаю, вы знали его до отъезда в Америку.

Она нахмурилась, словно пытаясь вспомнить имя.

— Если и знала, то не помню. Двадцать два года – большой срок.

Даниэль удивленно поднял глаза.

Ирен заметила это и улыбнулась.

— Я знаю, что он уехал двадцать два года назад, потому что прочла об этом в газете.

— Робби, как его здесь все называют, признался другу, что был очень влюблен в одну девушку и хотел на ней жениться. – Ее глаза расширились при упоминании прозвища или он просто выдавал желаемое за действительное?

Ирен потянулась за сигаретой и уже собиралась закурить, когда вошла Пина с серебряным подносом, на котором стоял серебряный кофейный сервиз: изящные чашки, стопка маленьких тарелок и большое блюдо с нарезанным лимонным кексом. Пина не отрывала глаз от дрожащего подноса. Перилло задался вопросом, не связано ли это с его присутствием.

— Спасибо, Пина. – Отложив сигарету и зажигалку, Ирен указала на широкую деревянную скамью перед диваном. – Просто поставь туда. Мы сами разольем.

«Розальба богата», – с грустью подумал Даниэль, разглядывая влажные бледно-желтые ломтики кекса. Они пахли лимоном и ванилью. Он никогда не сможет позволить себе такое.

Перилло взял кофе, добавил три кусочка сахара и долго их размешивал.

— Кекса не нужно, спасибо. – Принять кофе от допрашиваемого было вполне допустимо. Чашка кофе – как стакан воды. А вот еда накладывала обязательства. – Джерарди встречался с этой девушкой в маленьком заброшенном фермерском доме, принадлежавшем Альдо Ферри. Робби тогда на него работал.