Книга Убийство в Кьянти, страница 115 – Камилла Тринкьери

— Она злится потому, что я сжег омлет и не пошел за новыми грибами.

Нико открыл пакет, расстелил на скамейке бумажную салфетку и аккуратно выложил на нее четыре кростини.

— Лючия злится на меня потому, что ты ей небезразличен.

Пальцы Гоголя метались от салями к шпику и обратно, он не мог решить, с чего начать.

— Обычно ты начинаешь со шпика.

Гоголь схватил кростини с салями и откусил.

— Моя мать была единственной, кто меня любил, – произнес он с набитым ртом. – Она забрала с собой бо́льшую часть меня. – Он проглотил, затем откусил еще кусочек. – Должно быть, ко мне возвращается частичка меня. Я не вспоминал Унгаретти со школьных лет.

— Несколько дней назад, – напомнил Нико, – ты велел мне держаться подальше от маршала. Думаю, теперь я понимаю почему. Ты видел, кем была та женщина. Ты сказал, что мое сердце не обретет покоя, если я не отойду в сторону. Ты не хотел, чтобы я ввязывался в расследование, потому что боялся, что оно выведет нас на изнасилование. Ты говорил, что моя жена…

Гоголь сжал руку Нико, не сводя с него глаз.

— Иллюзия, которая дает мне мужество?

Он посмотрел вниз и протянул Хвостику остаток кростини.

— Нереальная иллюзия, что то, что я видел, не причинит вреда прекрасной женщине и ее ребенку.

— Тильде и Стелле. Стелла – ребенок того насилия.

— Стелла добрая и красивая. Она дитя любви, а не насилия.

Нико знал, что тысячи прекрасных, добрых детей рождаются после того, как их матери были изнасилованы, но он позволил Гоголю сохранить эту иллюзию. Он злился на себя за то, что рассказал Перилло об изнасиловании. Тильда станет подозреваемой. Возможно, и Стелла тоже. В глубине души он знал, что Тильда не могла убить Джерарди. Это было так же очевидно, как то, что его сердце билось. Но что он мог сделать, чтобы защитить их?

Гоголь взглянул на искаженное болью лицо Нико и все понял.

— Давай наберемся мужества молчать.

Телефон Перилло зазвонил как раз в тот момент, когда Даниэль выезжал с парковки в нескольких шагах от закрытого ювелирного магазина. Как показалось юноше, начальник слушал голос на другом конце провода целую вечность. Слов он не разобрал, но голос явно был женский. Наверное, жена маршала. Суббота, базарный день в Греве. Она не впервые давала мужу список овощей к ужину. Даниэль обожал ходить на рынок и любоваться блестящими красными, оранжевыми и желтыми перцами, раскрытыми, как огромные цветы, кочанами эскаролы, красным сладким луком из Чертозы, темно-оранжевыми абрикосами и темно-фиолетовыми сливами.

— Сначала в участок или на рынок? – спросил Даниэль после того, как Перилло повесил трубку.

Маршал хлопнул себя по бедру и ухмыльнулся.

— Можешь отдавать мои десять евро. Это была секретарша Делла Ланге, чудесная Барбара. Компьютер Джерарди теперь открытая книга. Все, что может пролить свет на дело, будет отправлено сегодня в американское посольство. Мы получим материалы уже завтра. И это еще не все хорошие новости. Адвокат Джерарди наконец-то вернулся. Он занимался дайвингом на коралловых рифах Австралии; а я-то думал, что их уже не осталось. Главное, что через пару часов он сядет на самолет до Лос-Анджелеса. Он уже дал указания своей секретарше отсканировать завещание Джерарди и сопутствующие документы. Мы получим их по электронной почте в ближайшее время.