Книга Убийство в Кьянти, страница 47 – Камилла Тринкьери

Перилло покорно стряхнул пепел на подставку, а на его лице тем временем промелькнула улыбка облегчения – его американский друг явно увлекся расследованием.

— Если он кого-то ждал, самое логичное объяснение места и времени – оба не хотели быть увиденными. А что, если человек, который встречался с ним, тоже хотел сохранить это в тайне?

— Или он ни с кем не встречался. Может быть, он прятался, потому что знал, что ему грозит опасность.

— Слишком много вопросов для одного маршала и молодого бригадира. – Перилло поежился и обхватил себя руками. – Ты нам поможешь, да?

Нико вынужден был признать, что заинтригован, но участвовать в официальном расследовании он по-прежнему не желал.

— Как я уже сказал, я готов выслушать.

— У тебя хороший слух, Нико, но мне нужен твой нью-йоркский ум.

Перилло поднял бокал.

— Давай выпьем этот превосходный виски за Америку и Италию, за Сальваторе и Нико.

Нико поднял свой.

— Чин-чин, амиго.

— Твое здоровье.

— И за Рокко.

— За Хвостика.

Они чокнулись.

Было несколько минут после полуночи, когда Перилло вернулся домой. Даниэль ждал его возле участка карабинеров.

— Почему ты еще не спишь, Дани?

— Заместитель прокурора хочет, чтобы вы немедленно ему позвонили.

— В Палаццо Веккьо?

— Он у себя в кабинете. Полагаю, гала-ужин был скучным, так как голос у него был крайне недовольным.

— Матерь Божья и все святые!

— Простите, маршал.

— Прости, Сальваторе. И тебе не за что извиняться. Мог бы просто оставить записку.

— Боялся, вы не заметите.

— И правильно. Сегодня было слишком много еды, вина и виски. Но важная для нас связь была установлена.

— Я рад. Поставить кофеварку?

— Нет, спасибо. Ложись спать, Дани. Я пойду отбывать свое наказание в кабинете.

— Я надеялся послушать.

— Мне нравится твой энтузиазм, хотя ты можешь о нем пожалеть. – Прежде чем звонить Делла Ланге, Перилло приготовил себе напиток из соды с водой, он должен был помочь избежать надвигающегося похмелья. Увы, не существовало напитка, который мог бы избавить его от Делла Ланге.

Заместитель прокурора ответил после первого же гудка:

— Перилло, ваш отчет неприемлем.

— Прошло всего два дня, господин заместитель прокурора.

— Я прекрасно осведомлен, сколько времени прошло с тех пор, как того несчастного зверски убили. Сама мысль о том, что человеку разнесли лицо на куски не больше конфетти…

«Ну вот, разыгралось его буйное воображение», – подумал Перилло, помешивая свой отвратительный напиток пальцем.

— …Вызывает у меня отвращение. Лицо человека – это зеркало его души. – Делла Ланге был красив и тщеславен, и Перилло не раз замечал, как заместитель прокурора любуется собой в каждом отражении, мимо которого проходит. Перилло и сам иногда украдкой поглядывал на свое, по крайней мере, на это время от времени указывала ему жена. Только в его случае это не имело ничего общего с красотой, его тщеславие заключалось в том, что он выжил.

— Мы найдем того, кто это сделал, господин прокурор. Но в деле слишком много вопросов, и на их прояснение потребуется время. Хотите, я их озвучу?

— Я занятой человек. Меня интересуют лишь ответы.

«Занятой, но всегда находит время для заключительной речи о порочности современной молодежи и о том, как отказ от здравых христианских ценностей ведет мир к хаосу. Наверняка вспоминает при этом свою дочь».