Книга Убийство в Кьянти, страница 85 – Камилла Тринкьери

— С такой красавицей ему понадобится удача.

— Кто-нибудь откликнулся на твой призыв сообщить информацию?

— Пришло много людей, обеспокоенных своей безопасностью. Я заверил, что им нечего бояться. Джерарди не был случайной жертвой, и мы не имеем дело с серийным убийцей.

— А как насчет убийцы, который потерял рассудок?

— Об этом я им не говорил и сам в это не верю.

— Не исключай такую возможность. По моему опыту, нужно учитывать все.

Перилло кивнул.

— Несколько человек пришли поделиться информацией, но она свелась к нулю. Они его плохо знали, недолюбливали и говорили, что Джерарди считал себя единственным петухом в курятнике. Они ничего не знали ни о его девушке, ни о сестре. Арбен, албанец, работающий на винодельне, подтвердил историю Альдо о краже. Он только вчера вернулся из двухнедельной поездки в Тирану, предлагал показать посадочные талоны. Я отказался. Один телефонный звонок показался мне интересным. Женщина сказала, что очень хорошо знала Джерарди. Она не назвала своего имени, но обещала зайти после того, как сделает покупки. А у тебя что?

— Я как раз собирался позвонить тебе. Нелли, директор местного художественного центра, рассказала мне, что Гоголь набросился на Джерарди с веткой на площади, как раз перед тем, как тот навсегда уехал из города. Когда она спросила его, почему он так поступил, единственным ответом было «реки крови». Быть может, это очередная цитата из Данте, но, возможно, он хотел настоящей крови. Я направляюсь в дом престарелых, чтобы поговорить с ним. И еще, – добавил он, – Тильда и ее семья тоже наверняка что-то помнят о Джерарди. Двадцать два года назад ей было чуть за двадцать. Если парень и вправду был таким красавцем, как описала Нелли, то Тильда, по крайней мере, обратила бы на него внимание, а Эльвира знала бы о нем все сплетни.

— Попробуй выяснить, в кого он был влюблен. Если он бросил ее, то, кем бы она ни была, могла затаить обиду.

— Нелли не знает, как и Этторе с Густаво. Ты знаком с ними?

— Конечно. Ребята со скамейки запасных. Я дал им это прозвище, потому что не могу запомнить имена. Спасибо, Нико, я ценю твою помощь. Пока.

Услышав щелчок телефона, Хвостик прыгнул Нико на колени и начал скрести лапой по стеклу.

— Ты никуда не пойдешь.

Пес опустил голову между лап и жалобно заскулил в знак протеста.

— Не пытайся давить на жалость. Будь разумным, ты промокнешь насквозь.

Хвостик посмотрел на решительное лицо Нико. Через несколько секунд пес снова опустил голову и закрыл глаза. По крайней мере, он был уверен, что этот человек никогда не бросит свою машину.

Нико выбрался наружу, захлопнул дверцу и раскрыл зонт. Парковки рядом с «домом покоя», как итальянцы называли дома престарелых, не было. Идя метров пятьсот под дождем, Нико надеялся, что его собственная старость будет наполнена чем-то бо́льшим, чем просто покоем.

Женщина за стойкой регистрации подняла на Нико глаза и снова принялась за свое вязание из желтой шерсти и чтение газеты. Он заметил, что она открыта на странице с фотографиями Джерарди.

— Гоголя нет. Кто знает, когда он вернется.

Голова ее оставалась опущенной, сквозь тонкие белые кудри на макушке просвечивала розовая кожа. Имени ее Нико не знал, но Гоголь как-то называл ее Цербером – трехглавым псом, охраняющим ад.