Книга Искатель, 2010 № 12, страница 28 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Владимир Лебедев, и др.

Ехали недолго, Антон не ориентировался в ночном Амстердаме, ему только показалось, что они проехали базарчик, где он вчера купил два пакетика с ягодами — черникой и земляникой, почему-то захотелось, хотя он прежде не испытывал интереса к ягодам. А может, это был другой базарчик — их в Амстердаме десятки. А может — вовсе не базарчик, просто показалось.

Поднялись по широкой лестнице, которая была бы на месте во дворце восемнадцатого века, а здесь выглядела архитектурным излишеством. Кристина вошла первой и сразу пошла на кухню, а Антона Манн ввел в небольшую уютную гостиную, включил не верхний свет, а торшер, стоявший у углового дивана, придвинул овальный журнальный столик, жестом показал Антону: садитесь тут, а сам принялся доставать из серванта маленькие рюмочки, фаянсовые кофейные чашечки с красивым синим рисунком, такие тоненькие, что, казалось, сожмешь в ладони — сломаешь.

— Вы что-нибудь поняли из того, что... — Антон не закончил фразу, Манн сделал жест, призывающий хранить молчание.

Вошла Кристина с кофейником в одной руке и сложенной скатертью в другой. Манн забрал у жены скатерть, умело расстелил на журнальном столике, расставил чашки, достал из серванта початую бутылку «Наполеона», разлил коньяк по рюмочкам, сел на диван рядом с Антоном — Кристина устроилась на пуфике напротив — и сказал:

— Давайте выпьем, изгоним ночной мрак из наших душ и разберемся.

— Разберемся? — сказал Антон, не сумев скрыть иронии.

— Если вы помните, — продолжал Манн, отпив кофе и поднеся к губам рюмку с коньяком, — я произнес три слова там, в церкви, когда вы описали свое дежа вю.

— Да, — неуверенно произнес Антон. — Что-то вы сказали про луну. И еще...

— Луна, молитва, страх. Вы сказали, что видели луну, но вы не могли ее видеть, вверху цветной непрозрачный витраж, можно только догадаться, что снаружи довольно светло. К тому же луна недавно взошла.

— Знаете, — медленно произнес Антон, вызывая в памяти заботливо погруженное в нужную ячейку видение, — теперь, пожалуй... раньше не обратил внимания, но вы правильно прицепились к словам... Я действительно видел полную луну над головой, она светила над куполом — странно, да, я знаю, там мозаика... И два других слова — молитва и страх. Мы пришли в эту церковь с Эсти, чтобы она помолилась Мадонне, потому что... Ей было страшно. Мне — нет, но я ощущал ее страх как собственный. Она очень боялась... чего? Не могу вспомнить.

— И не надо, — быстро сказал Манн и положил ладонь на колено Антона. — Ничего не делайте насильно. Память — очень ненадежный свидетель, а когда на нее давишь, становится еще и непредсказуемой. Эсти... Это та же девушка, что была в церкви, когда, как вы считаете, некто убил художника?

— Да.

— Сцена в церкви... Как по-вашему, она произошла до убийства или после? Не нужно думать, отвечайте первое, что хочется сказать.

— До.

— Задолго, как вам кажется?

— Не помню. Может, за день.

— А теперь попробуйте вызвать в памяти образ Эсти. Не днем. Днем вы ее плохо запомнили. Ночью, когда были вдвоем.

— Я понимаю. Невысокого роста, на голову ниже меня. Волосы светлые, длинные, ниже плеч. Не блондинка, скорее светлая шатенка... Прическа... Небольшая челка треугольничком, если вы понимаете, что... и волосы чуть ниже плеч, очень красиво, будто волна... Глаза... светлые... Голубые? Серые? Нос прямой, может, чуть с горбинкой, но не уверен. Губы... бледные... без помады, мне кажется. Уши закрыты волосами, но, кажется, видны маленькие сережки, зеленые... Одежда... Послушайте, я совсем не могу вспомнить, во что она была одета. Платье? Брюки? Не...