Книга Искатель, 2010 № 12, страница 70 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Владимир Лебедев, и др.

— Эсти, — произнес он тихо, понимая, что все равно будет услышан. Мог и вовсе промолчать, только подумать, мысли в темноте распространялись так же легко, как звуки. — Эсти, ты не должна этого делать.

Что-то шевельнулось сзади? Он не смел обернуться, чтобы не нарушить чистоту мрака движением — мрак обязан быть неподвижным, иначе в нем появляется что-то светлое. Всякое движение создает свет — сейчас это казалось Антону очевидным.

— Эсти, — повторил он и услышал:

— Да. Но я должна.

— Ничего ты никому не должна, — сердито сказал он. — Это другая ты, как ты не можешь понять? Это Анна.

Он сделал шаг, еще раз позвал Эсти и не услышал в ответ ни слова.

Он шел в пустоту, будто точно знал, где скрывается черная кошка, которой никогда здесь не было.

Сделав восемь шагов (он не считал, но знал, что шагов было восемь), остановился и протянул вперед руку. Стена. Чуть ниже и левее... Ручка двери. Если нажать...

Из возникшей щели проступил мрак, еще более тяжелый и плотный. Он ждал там, запертый, и теперь, освободившись, выползал, стелясь по полу, поднимался, учерняя черноту.

— Эсти, — сказал он, обращаясь к мраку, своим давлением открывавшему дверь все шире — несмазанные петли заскрипели. — Эсти, не делай этого.

Дежа вю, подумал он. Я уже говорил эти слова. Я был в этом мраке. Я звал Эсти. Я хотел ей внушить, чтобы она не делала... чего?

Остановив рукой движение открывавшейся двери, Антон сделал шаг, вспомнив, что уже поступил так однажды. Вспомнил: он пришел, потому что Эсти сказала: «Жди меня в подсобке в одиннадцать». Он пришел на четверть часа раньше, открыл дверь ключом, который еще днем взял со столика в прихожей. Почему Эсти не оставила включенной хотя бы одну лампочку? Неправильный вопрос. Почему консьерж... Ах да, здесь уже больше года не было консьержа, последний уволился, а нового не наняли, жильцы (особенно упирался тип со второго этажа, ему, мол, это вообще не надо, к нему никто не ходил, не ходит и ходить не будет) так и не смогли договориться о том, как оплачивать услуги привратника.

В кладовке никого и ничего нет, это Антон тоже знал точно, потому что днем они с Эсти спускались сюда и, прикрыв дверь, чтобы их не было видно из холла, безумно и невыразимо сладко целовались — он никогда в жизни не целовался так самозабвенно и... ни тогда, ни сейчас не мог подобрать определение охватившему его чувству.

Где находится в кладовой выключатель, Антон не помнил — днем забыл об этом, и сейчас, войдя, бессмысленно шарил руками по стене сначала справа, потом слева от двери. И услышал...

Тихие крадущиеся шаги. Сзади. Это не могла быть Эсти, она ходила иначе... весело, если к походке можно применить такое определение, а тот, кто шел сейчас... не шел, а подкрадывался, заставил Антона прижаться спиной к стене кладовки, замереть, надеясь, что...

Напрасно. Тот, кто крался, не стал таиться просто потому, что в темноте не смог бы прицелиться. И тот, кто крался, знал, в отличие от Антона, где находится выключатель.

Щелкнуло, и под потолком ослепительно вспыхнула (на самом деле тускло засветилась) лампочка, не обычная, а энергосберегающая, сейчас их везде понатыкали, желтая, как лимон, и человек, направлявший Антону в лицо пистолет, тоже выглядел желтым, как китаец...