Книга Искатель, 2010 № 11, страница 70 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

Ассур вышел на улицу и окинул взглядом Таганскую площадь, хорошо обозреваемую с высокого крыльца здания ГУБ СКВ. В самом центре площади, у подножия гранитного креста, установленного пятнадцать лет назад неведомо по какому случаю, весело пылал высокий костер, рядом с которым суетились какие-то молодцы в желтых рубахах-косоворотках навыпуск и одинаковых картузах; их окружала жидкая толпа мирян-обывателей; поодаль застыла монументальная фигура городового на могучем гнедом жеребце. Дознаватель подошел ближе.

Парни в желтых косоворотках деловито разгружали из кузова грузового аэроката стопки книг и швыряли их в огонь. Книги имели вид потрепанный и ветхий, многие — в кожаных переплетах.

— Поднажмите, братушки, — скомандовал один из желторубашечников, стоящий в кузове, — из «Иностранки» два транспорта на подходе.

Ассур обратил внимание, что правый рукав каждого из «братьев» украшала зеленая нашивка-шеврон в виде букв «С» и «X», исполненных старославянской вязью.

— А это кто же такие будут? — поинтересовался он у городового, указывая на парней в косоворотках.

— Приезжий? — усмехнулся тот, оглаживая пышный прокуренный ус.

— Точно так.

— Стохеры, вот кто.

— Какие-какие «херы»?

— «Сторожевые Херувимы», говорю.

— Какая-то новая спецслужба?

— Зачем спецслужба, общественный союз такой — братство.

— Надо же, — подивился дознаватель.

— Нуда, братство — добровольное объединение неравнодушных мирян, — прищурился милиционер. — Что особенного? У нас свободная страна. А вы, мирянин, чего все выспрашиваете? И вообще кто будете, м-м? Приезжий? Откуда и зачем приезжий? Документики ваши па-а-апр-рашу!

Но в этот момент городового отвлекло событие более важного порядка: со стороны Земляного вала вынырнули, разлетаясь веером, сразу несколько милицейских аэрокатов. «Водители и пешеходы! Немедленно освободить наземное покрытие проезжей части улиц Земляной вал, Нижней Краснохолмской и Таганской площади!» — донеслось из «матюгальников».

Движение наземного транспорта на глазах иссякло, зато толпа зевак на площади заметно загустела; народ стал собираться и вдоль Земляного вала и Нижней Краснохолмской. Городовой, не обращая более на Ассура внимания, двинул коня к проезжей части.

— Это что ж такое? — спросил дознаватель у оказавшейся поблизости провинциального вида бабки с двумя авоськами. — Кортеж Преемника пропускают?

— Какой тебе, к лешему, кортеж, — отмахнулась женщина, — кощунников ведут.

Из жерла Земляного вала, в оцеплении конных милиционеров и пеших конвоиров с овчарками, медленно выдвинулась колонка людей, одетых в разношерстное штатское.

Кощунники шли нечастым строем, по шестеро в ряду. Шли молча. Молчали пока и стекающиеся по пути их следования московские обыватели. Лишь странное металлическое позвякивание, будто кто-то незримый ритмично встряхивал гигантскую связку ключей, разносилось над головами идущих. Расстояние между шеренгами составляло не менее трех метров. Это чтобы колонна смотрелась внушительнее, догадался Ассур. Но количество арестантов и без того впечатляло. Вот уже голова процессии достигла, а потом и миновала центр площади, а Земляной вал продолжал исторгать все новые порции осужденных. Да тут их тысяч пять будет, не меньше, поразился дознаватель, со всей Губернии, что ли, собрали? Для наглядности и острастки? И только когда голова колонны втиснулась на Нижнюю Краснохолмскую, обозначился хвост мрачной процессии.