Онлайн книга «Искатель, 2010 № 10»
|
— Вах! Дорогой Мансур-аша! Тут ты не прав! — воскликнул Хази-бек. — Он недостоин прикоснуться даже и к следу блохи, укусившей околевшую от парши собаку истинного мусульманина! — И все же он сумел свернуть шею почтенному Абу Рамзану, — заметил Аслан-Магома, — а с ним и трое джигитов не всегда могли сладить. — Тем скорее надлежит покончить с этим кровавым упы-рем-кантулуком! — заявил Мансур-аша. — Думаю, будет только справедливо, если мы сдерем с него кожу и наделаем из нее чарыков. ИОФДЕЛЬ 10'2010 — Но Сулейман-эфенди приказал отпустить пленника сразу после полудня, — с сомнением покачал головой Аслан-Магома. — Как ослушаться приказа? — О Аллах! Кто говорит об этом? — в знак возмущения потряс воротником Хази-бек. — Ни в каком случае невозможно нарушить волю уважаемого юзбаши! Однако достойнейший Сулейман-эфенди (мир ему!) велел лишь отпустить проклятого соглядатая, но не упоминал, в каком виде. И полагаю, никто из нас ни в чем не погрешит против приказа, равно как и против собственной совести, если, прежде чем отпустить гарибского шпиона, мы отрежем ему ноги... — И руки! — в восторге вскричал Мансур-аша. — Нет, нет, — возразил Хази-бек, — излишняя жестокость не к лицу правоверным. Потому мы отрежем ему только ступни. Но медленно... Ассур понял, что пришла пора действовать, и машинально потянулся к карману за лазерным ножом. Вспомнив, что безоружен, он чертыхнулся про себя и подумал, что права была Алимпта — скоро без современных технологий и руками работать разучимся... Алимпта! Мысль о ней резанула Ассура, как бритва. Сколько на самом деле прошло времени с момента его пленения? Не упустил ли он уже шанс освободить ее или хотя бы избавить от дальнейших мучений? Быть может, покуда он здесь прохлаждался, кривоногий Муса успел разделаться с его Алимптой? Угасшая было ярость и слепое бешенство вновь закопошились ядовитыми сколопендрами в груди нунция; он почувствовал, как стремительно наливаются силой его мышцы, а одуряющая боль в разбитой голове локализуется где-то в затылочной области, сокращается до размеров крошечной свербящей занозы. Ассур тихонько прикрыл дверь и вжался в сену рядом с ней; он постарался унять сотрясающую его злобную, почти радостную дрожь предвкушения и обрести максимальную ясность мыслей. На сей раз никакой осечки быть не должно, «слетать с катушек» он не имел права — и так уже из-за проклятых атавизмов все пошло наперекосяк... Вот дверь со стуком распахнулась, и в проеме показался широкий силуэт одного из нукеров. Едва горец сделал первый шаг в темноту, Ассур выбросил вперед левую руку, ухватил вошедшего за кадык и резко дернул — не издав ни единого звука, тот мешком рухнул на колени и, фонтанируя кровью, будто работающий брандспойт, упал ничком на каменные плиты. Впрочем, этого Ассур уже не видел, ибо в то же мгновение выскочил в караулку. Двое оставшихся нукеров продолжали сидеть на циновках посреди помещения и недоуменно пялились на неведомо как материализовавшегося перед ними пленника. Ассур одним прыжком преодолел разделявшие их пять метров и нанес убийственный удар ребром ладони по шее оказавшегося в зоне его досягаемости толстого Аслан-Магомы — раздался глухой хруст ломающегося позвоночника, и несчастный стал очень медленно заваливаться навзничь. Его товарищ — смахивающий на монгола Хази-бек — успел-таки очнуться от столбняка, резво вскочил на ноги и отпрыгнул назад, одновременно вытаскивая из ножен длинный обоюдоострый кинжал. |