Книга Искатель, 2010 № 10, страница 7 – Сергей Юдин, Александр Юдин, Сергей Саканский, и др.

Зоровавель же уцелел. Священная Конгрегация вовремя заметила и по достоинству оценила его качества — похвальную свободу от блуждания мыслей и суждений вкупе с удивительной способностью беззаветно предаваться любой навязчивой идее, особенно — исходящей от лиц начальствующих. Бывший ярый адепт апокалиптического учения и верный аколит Правящей Корпорации, в свою очередь, с легким сердцем оставил разгромленные ряды прежних «братьев» и прильнул к живительному источнику истинной веры, вернувшись в широкое лоно Вселенской Церкви.

Более того, сочетание замечательных свойств ума и сердца, и так изначально присущих Зоровавелю, с объяснимым рвением неофита создало такую гремучую смесь из холодной ярости и служебного рвения, которая заставляла его отныне пребывать буквально в непрерывном пароксизме неизреченной ненависти ко всякому враждебному Церкви инакомыслию и превратила преподобного Буксберга в эдакого новейшего Савонаролу и Никола Реми единовременно. Он явился, таким образом, неоценимым приобретением для Священной Конгрегации и в особенности — для ее Тайного Правежного Отдела. Новая карьера Зоровавеля была еще стремительней прежней: очень быстро он получил звание прокуратора и дорос до должности обергекатонтарха, а ныне (по сведениям Ассура) его прочили аж в заместители шефа ОСТАПО — рейсхкомита Вольфа Бирюкова.

Таков был послужной список Зоровавеля Эбенизера Бук-сберга, представшего в тот день перед притихшей толпой обывателей Кутной Горы.

Речь прокуратора оказалась по-военному краткой, ибо Буксберг вообще отличался суровой скромностью и высокомерной сдержанностью — качествами, обыкновенно присущими лицам, облеченным властью. Он лишь слегка коснулся трагических причин, вызвавших его появление в городе, и без лишних предисловий и церемоний предложил мирянам поприветствовать их нового епископа и мэра.

Из-за шеренги чернорясников выступил не кто иной, как каноник Баллион Какаш, и с некоторой робостью занял на возвышении место прокуратора. Впрочем, оглядев замерших в испуге горожан, Какаш заметно осмелел, и, хотя огромные уши его пылали подобно факелам, а лунообразный лик был бледен, он постарался придать себе вид скорбной уверенности, даже как-то почти непринужденно подбоченился и обратился к согражданам с пространной увещевательной речью, которая по мере ее течения становилась все красноречивее.

Исполненная праведного негодования речь его вызвала живейший интерес у одной части собравшихся и мрачное молчание — у другой. Какаш говорил, будто не далее как вчера он открыл для себя, что буквально среди всех классов и разрядов населения его родного города поселился порок. Многие миряне крайне редко посещают храмы и по полгода и долее не были на исповеди; повсеместно укоренились пьянство, разгул и распутство, распространение каковых он приписывает именно такому отчаянному положению, когда миряне пренебрегают духовным окормлением и вынуждены искать замену в опьяняющих напитках и сугубом разврате. Он брался доказать перед Священной Конгрегацией и Его Светлостью Святополком IV существование в городе нечестивых союзов и общин, имеющих целью отвратить подданных от Церкви и обратить их к культу идоло- и дьяволопоклонства. Он докажет это, притянув к ответственности нечестивых шинкарей и шинкарок, таких как известный всем Соломон бен Ашмай или Сара Осборн, и докажет также, что эти и подобные им люди поддерживали между собой общение с помощью тайных знаков и слов вроде «Мой поклон Анчипке!», «Здоров ли Роберт Артиссон?» или «Какова погодка в четвертом росщепе Злых Щелей?» и многих других. Уже имеются не вызывающие никаких сомнений в их достоверности показания нескольких прославленных своей честностью мирян, засвидетельствовавших под присягой, что видели, как упомянутые Соломон и Сара изготавливали в безусловно преступных целях некие колдовские порошки и мази из внутренностей черных кур, неведомых ужасных червяков, дурманящих трав, ногтей и волос покойников, мозга некрещеных детей, совокупно сваренных в черепе загодя обезглавленной обезьяны на огне из дубовых листьев. Он и сам был невольным и негодующим очевидцем результатов гнусного ремесла этих людей. Ибо когда на днях одна из самых набожных и юных его прихожанок осмелилась неодобрительно отозваться о стряпне упомянутой шинкарки Осборн, то немедля ощутила сильные боли в желудке, урчание во всех полостях тела, и в конце концов несчастную девицу на глазах изумленной публики стошнило иголками, булавками, волосами, перьями, пучками ниток, кусками стекла, оконными гвоздями, деревянной втулкой, стальным ножом длиной примерно в пядь, яйцами, ватой, пряжей, двумя огромными пуговицами, тремя использованными кондомами, парой гигиенических прокладок и рыбьей чешуей. Именно такое печальное положение заставило вышестоящие власти возложить на одного человека (а именно, на него, Баллиона Какаша) оба бремени — и сан епископа, и должность градоначальника. И он не успокоится, покуда не изменит это печальное положение, во-первых, путем запрещения под угрозой наисуровейших кар всех видов торговли разными магическими предметами, атрибутами и принадлежностями ведовского ремесла, во-вторых, беспощадного закрытия большинства питейных заведений, особенно подозреваемых в распространении нечестия и разврата.