Книга Искатель, 2010 № 07, страница 102 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

Пусть себе организуют там, в прошлом, новую цивилизацию.

Иногда мне надоедает путешествовать. Я понимаю, как странно звучит подобное признание из уст самого непоседливого землянина всех времен, но факт остается фактом — иногда хочется, вернувшись на Землю, понежиться на берегу Средиземного моря и потолковать о политике не с жукоголовыми обитателями Сигмы Ориона, а с нормальными болельщиками, твердо знающими, чем левый Гугги Букхаймер отличается от крайне правого Степана Федосеева.

Осуществить свою мечту мне однажды все-таки удалось — после того, как я помог обитателям планеты Ирикап справиться с нашествием космических тараканов. Когда-нибудь я расскажу об этой истории подробнее, а сейчас лишь упомяну, что обрадованные ирикапские аборигены сообщили о моем подвиге моему же начальству, и оно (даже у начальников случаются проблески разума!) позволило мне отправиться в краткосрочный отпуск. Куда? Кто-то, возможно, полетел бы на Бирму — там замечательные, не облагаемые налогом солярии. Кто-то, возможно, решил бы пострелять межзвездных лебедей в системе Пунакордислокарии. А я понял, что если не полежу на средиземноморском пляже, то следующие полвека будут для меня не в радость.

Так я оказался на Земле. Более того — в Тель-Авиве. И еще точнее: на пляже перед отелем «Дан-панорама», где руководство компании заказало для меня номер «люкс», вспомнив неожиданно о моих немереных заслугах перед отечеством. Честно говоря, я бы сам хотел услышать, в чем эти заслуги состояли, но никто не удосужился меня с этим списком ознакомить.

Именно на пляже в Тель-Авиве и произошла со мной одна из самых странных историй в моей жизни — вот уж действительно, никогда не знаешь, где тебя ожидают приключения.

Итак, лежу я на песке, завезенном с Марса еще в середине XXI века, и ни о чем не думаю. О чем мне было думать, если моя любимая жена Далия все еще ждала меня в межзвездном разведчике где-то между орбитами Марса и Юпитера и воображала, что я в конце концов вернусь к ней и заключу ее в свои мужественные объятия?

Неожиданно чья-то тень загородила от меня солнце, и чей-то низкий голос сказал:

— Неужели я вижу самого Иону Шекета, великого космопроходимца?

Я приоткрыл один глаз и увидел склонившегося надо мной мужчину лет сорока, выбритого по современной моде: правый ус был вдвое длиннее левого, а борода пострижена на манер древних ассирийцев, которые, по-моему, понятия не имели о том, что бороду можно время от времени подравнивать.

Разговаривать с незнакомыми людьми мне не хотелось, и я сказал:

— Нет, я не Шекет, я другой...

— ...Еще неведомый изгнанник, — закончил незнакомец цитатой из классика и продолжил, будто не видел на моем лице гримасы недовольства:

— Мое имя Арик Буре, я личный охранник депутата кнессета Ни-сима Перлова, и это просто счастье, что я вас встретил.

— Счастье для Перлова или для вас? — осведомился я.

— Для вас, дорогой Шекет! — воскликнул телохранитель. — Для вас, потому что вы сможете пережить приключение, о котором впоследствии напишете в своих мемуарах.

Услышав о приключении, я сел — это получилось независимо от моей воли, уверяю вас, я вовсе не собирался потакать чьим-то желаниям. Но мой организм не в состоянии спокойно реагировать на слово «приключение».