Книга Искатель, 2010 № 07, страница 104 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Понятно, — перебил я. — А если оставить все как есть? Пусть себе сидят до осени и слушают речь депутата Перлова.

— Я же сказал — люди голодают, они просто...

— Да, понял. А что говорят специалисты по хронодинамике?

— Они пишут уравнения и утверждают, что к будущему году непременно найдут решение проблемы, и тогда следующий состав кнессета сможет заседать спокойно. Следующий состав! Вы понимаете, чем это грозит политической системе?

— А уж как будут себя чувствовать родственники погибших от голода депутатов... — задумчиво произнес я.

В мозгу уже начала оформляться неясная идея. Пожалуй, кнессету и лично депутату Перлову действительно повезло, что я оказался в этот критический момент на тель-авивском пляже.

— Поехали! — сказал я и направился к своей авиетке, даже не надев брюк. Честно говоря, я начисто Забыл об этой детали туалета.

Как-то в своих мемуарах я уже описывал, что представляло собой здание кнессета. Мы хотели влететь на стоянку через главные ворота, но нас не впустили — охране, видите ли, не понравился мой внешний вид. Кнессет, видите ли, слишком респектабельное заведение, чтобы пускать туда странных личностей в трусах и без удостоверения личности. Моему сопровождавшему понадобилось полчаса, чтобы убедить коллег пропустить в здание самого знаменитого путешественника во Вселенной. За это время я успел бы слетать на пляж, надеть штаны и вернуться, и только уязвленная гордость не позволила мне это сделать.

Зал заседания был отделен от внешнего мира пресловутым коконом времени, и охранник сумел провести меня только на балкон.

— Ясно, — констатировал я, увидев изможденных депутатов, а на трибуне — неподвижную фигуру оратора с воздетой вверх правой рукой. Депутат Перлов, поскольку для него время текло в десятки раз медленнее, чем для его коллег, напоминал памятник известному лет сто назад русскому революционеру, не помню его фамилию. Он был так же лыс, тоже ходил в костюме-тройке и точно так же протягивал вперед руку, призывая народ то ли в коммунизм, то ли еще куда-то в равно неизвестном направлении.

— Отойдите, — попросил я охранника. Мне нужно было пространство для маневра, поскольку единственное, что я мог предпринять в подобном случае, — это создать третье поле времени, надеясь на то, что оно нарушит работу кокона.

Охранник спешно отошел от меня на такое расстояние, будто я собирался взорвать бомбу весом не меньше двух тонн. Я включил генератор времени, который все время ношу с собой, и поставил указатель на нужное деление.

Я обнаружил, что стою на трибуне кнессета, и с удовлетворением отметил, что это действительно тот кнессет, который был мне нужен, — израильский парламент конца XX века. Я видел перед собой известные по видеозаписям лица Нетаниягу, Шарона, Барака, Эйтана, Зеэви — всех великих политиков того времени, о которых народ Израиля давно сложил оды и поэмы. У меня было ровно двадцать секунд времени, и я сказал:

— Господа предки, имейте в виду, в наших учебниках написано, что Израиль не отдал арабам тех территорий, которые они хотели получить. Поэтому хочешь не хочешь, а...

Двадцать секунд истекли, и реле выбросило меня назад в 2074 год. Надеюсь, что депутаты меня поняли. Впрочем, поскольку о моем появлении в зале заседаний в 1998 году ни один учебник не сообщает, думаю, что никто не сообразил, что за личность вдруг появилась на трибуне и, сказав невразумительную фразу, исчезла.