Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 7 – Валери Овчинникова

Спокойно.

Так, будто имел право.

— Выйдите, — сказала я.

— Нет.

Одно короткое слово. Старое. Знакомое. В нем не было громкости, но был приказ.

Я выпрямилась.

— Это мой кабинет. И моя работа. Ты не можешь врываться сюда, когда тебе удобно.

— Могу. Если вижу на твоем телефоне ребенка с моими глазами.

Внутри все оборвалось.

Я не моргнула. Не дала себе.

— У многих детей голубые глаза.

— У многих детей есть подпись «папа» на рисунке?

Сердце ударило в ребра.

Он видел.

Конечно, видел.

Андрей сделал шаг к столу. Я осталась на месте, хотя тело требовало отступить. От него всегда было трудно не отступать. Он занимал пространство так, будто стены сами подчинялись его плечам, росту, взгляду.

— Сколько ему? — спросил он.

Я взяла ручку со стола, покрутила в пальцах и положила обратно. Глупое движение, но оно дало секунду.

— Это не имеет отношения к работе.

— Марина.

Имя прозвучало тихо.

Опасно.

— Сколько ему лет?

Я посмотрела на дверь. Потом на него.

В коридоре смеялись дети. Кто-то пробежал мимо, шлепая по полу сменкой. В соседнем кабинете педагог включил музыку для занятия. Жизнь шла дальше, как будто в моем кабинете не стоял мужчина, от которого я пять лет прятала самое главное.

— Пять, — сказала я.

Он не двинулся.

Только глаза стали темнее.

— Пять.

— Да.

— Когда родился?

— Андрей.

— Дату.

— Ты не имеешь права допрашивать меня.

Он усмехнулся. Без веселья.

— Ошибаешься. Я имею право на один вопрос. И ты сейчас ответишь.

Впервые за пять лет я увидела того Андрея, которого боялись другие. Не моего. Не того, кто грел мои ледяные пальцы в машине, целовал в плечо и бурчал, что я опять забыла шарф. Передо мной стоял Лавров. Мужчина, который привык командовать, ломать сопротивление взглядом и добиваться ответа.

Но у меня было пять лет материнства.

Пять лет счетов, бессонных ночей, больниц, садиков, дешевых сапог на распродаже, сломанной стиральной машины и температуры под сорок в три часа ночи.

Меня уже нельзя было взять одним взглядом.

— Я ничего тебе не должна.

Его лицо изменилось.

Будто я ударила.

— Не должна? — повторил он. — Серьезно?

— Серьезно.

Он обошел стол. Я успела шагнуть назад, но за спиной оказался шкаф с документами. Андрей остановился на расстоянии вытянутой руки. Достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела. Достаточно далеко, чтобы не коснуться.

— Ты ушла, — сказал он глухо. — Исчезла. Пять лет тебя не было. А теперь у тебя сын. Пять лет. С моими глазами. С моим лицом. И ты говоришь, что ничего мне не должна?

Я сжала зубы.

— Я пришла к тебе тогда.

Тишина ударила по кабинету.

Андрей замер.

— Что?

— Я пришла. В тот вечер. С тестом. С конвертом. С нашим ребенком. Ты стоял у двери, а за твоей спиной была женщина в твоей рубашке.

Его взгляд стал неподвижным.

— Алина.

Имя он произнес так, что я поняла: помнит.

Конечно, помнит.

— Да. Алина.

Он провел ладонью по лицу. Медленно. С силой, будто стирал с себя что-то.

— Ты пришла сказать, что беременна?

— Я хотела.

— Почему не сказала?

Я рассмеялась.

Коротко.

Глухо.

— Ты правда спрашиваешь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько злости, что воздух между нами звенел.

— Да. Я спрашиваю. Потому что между увидеть женщину в моей квартире и скрыть от меня ребенка пять лет есть разница.

— А между любовью и твоим «не приходи больше» разницы не было?