Книга Измена. Я тебе отомщу, страница 96 – Анастасия Пырченкова

— Домой. Тебе надо отдохнуть. А я съезжу на кладбище, посмотрю, как обстоят дела на самом деле.

— Нет, – притормозила. – Я с тобой.

— Оля…

— Это мои родители. И я должна сама убедиться, что с ними всё хорошо. Или… наоборот.

От последней мысли опять подурнело. И тошнота усилилась.

— Хорошо, – сдался Александр. – Но обещай, что не станешь делать глупостей, хорошо? Даже если всё плохо, то всё поправимо. Вызовем бригаду специалистов, они всё исправят. Надо будет, заменим плиту. Всё решаемо, поняла?

Кивнула. Но больше потому, что он этого ждал. Не потому, что я верила, будто такое можно решить и как-то исправить. Нельзя. Смена плиты не изменит того, что произошло.

— Я передумала. Если это твой брат, давай его не посадим, а убьём.

Мы как раз дошли до машины, куда Александр собрался меня усадить. Но замер, как услышал мою речь.

— В тебе говорят эмоции, гормоны, состояние аффекта. Это пройдёт. Тебе надо отдохнуть. Уверена, что не хочешь домой?

— Да.

Хочу видеть своими глазами, насколько всё плохо.

— Поехали, – сказала и сама забралась внутрь прохладного салона.

Хлопнула дверца. Потом ещё раз. Машина тронулась с места. Александр кому-то набрал.

Я это всё фиксировала краем сознания. Смотрела в окно, за которым проплывал городской пейзаж, но не его видела – раскуроченную могилу родителей: валяющиеся вперемешку с комьями сухой земли оранжевые бархатцы, а в стороне треснувший монолит с непристойной надписью на нём.

Мне казалось, моя жизнь сейчас вот так же трещала по швам. Я сжимала в пальцах край платья, а воображение рисовало шею Михаила.

Клянусь, если бы он сейчас оказался рядом, я бы в самом деле его придушила. И пусть бы меня потом за это посадили. Плевать. Зато он бы никогда больше не сделал никому ничего плохого.

И вместе с тем хотелось обнять себя за плечи и расплакаться подобно маленькой девочке. Потому что всё это было настолько ужасно, что в голове не укладывалось.

Как так можно? Вот как?

К моменту, как мы добрались до кладбища со старыми ржавыми голубыми воротами, я едва могла спокойно сидеть на месте. Выскочила на улицу, едва двигатель заглох.

— Оля! – крикнул вслед Александр, не успевший даже ещё отстегнуться.

Я не слушала. И не ждала. Мчалась вперёд по асфальтированной дорожке вглубь кладбища, глазами выискивая указатель с номером нужного мне ряда.

Это где-то здесь. Недалеко.

Да, так и есть. Вот он.

Свернула вправо и снова побежала. Один метр, второй. Могила дедушки, бабушки, дяди… и наконец моих родителей.

Мозг ещё не осознал, а тело уже отреагировало. Затормозило. Затем вовсе упало. Колени вспыхнули болью, но её затмила иная. Та, что исходила изнутри.

— Мама… папа… – сорвалось с губ вместе со всхлипом.

Снимок оказался настоящим. Разбросанная повсюду земля, ярко горящие головки погибших цветов. Они лежали и будто с укором смотрели на меня.

«Как ты допустила такое, Оля?» – повторяли то и дело.

— Простите меня, простите, – единственное, что я могла им ответить.

Я так и не встала. На четвереньках поползла вперёд, собирая по пути каждый стебель. И всё повторяла:

— Простите меня. Простите…

Это было ужасно. Горевшая во мне злость и та пропала при виде этого бедствия. Шершавый асфальт служил наказанием и покаянием, вместо гороха.

Я не уследила. Не сберегла. Не смогла. Я ужасная дочь.