Книга Пристойное поведение, страница 18 – Кэти Андрес

Он вдруг рассмеялся.

Это был короткий, глухой, абсолютно невеселый смех, от которого у меня внутри всё заледенело.

Он подошел вплотную, возвышаясь надо мной, и посмотрел в мои глаза с такой темной, жгучей смесью злости и чего-то еще, не поддающегося расшифровке.

— Ты ничего не понимаешь, Аня.

Это его снисходительное «ты ничего не понимаешь» ударило по давно затянувшимся шрамам.

Прямо в цель.

Точно так же он говорил мне тогда, четыре года назад.

— Ох, как же мне это знакомо.

Глаза Марка опасно сузились.

— И к чему это?

Я отвернулась, делая шаг назад, чтобы разорвать эту удушающую близость, от которой мой пульс предательски сбивался с ритма.

— Ни к чему. Мысли вслух, — я потянулась к своей папке, намереваясь перевести разговор в сугубо деловое русло. — У нас есть тайминг по генплану, и я предлагаю начать с…

— Ты завтракала?

Вопрос прозвучал так неожиданно и совершенно не к месту.

Я растерянно подняла на него глаза. Вся его агрессия, весь этот дикий, сметающий всё на своем пути гнев вдруг куда-то испарились. Он смотрел на меня пристально, оценивающе, словно сканируя мое уставшее, бледное лицо.

Криво усмехнулась, отпуская папку.

— Не успела.

Марк несколько секунд молча смотрел на меня. Затем резко отвернулся, подхватил со спинки кресла свой пиджак.

— Я тоже. Пошли. Мне нужно успокоиться.

* * *

Ресторан, в который привел меня Марк, был из тех мест, где сделки на миллионы закрываются за чашкой эспрессо. Приглушенный свет, темное дерево, тихая фоновая музыка и полное отсутствие суеты. Нас мгновенно проводили к уединенному столику у окна.

Я механически заказала сырники, которые так и не успела съесть утром, и американо. Марк взял стейк из лосося и черный кофе.

Напряжение между нами можно было резать ножом, но Марк, казалось, чувствовал себя в этой атмосфере абсолютно комфортно.

Он скинул пиджак на спинку стула и теперь молча пил воду, изучая меня так, словно я была сложным чертежом, в котором он искал скрытую ошибку.

Я старалась смотреть куда угодно — на улицу, на официантов, на салфетницу — только не на него.

Когда нам принесли заказ, я взяла вилку, мысленно готовясь к тому, что сейчас начнется жесткий разбор моего фасада и споры по каждому квадратному метру.

Но Марк вдруг отпил кофе и совершенно спокойным, почти будничным тоном произнес:

— Мне нравится твой проект.

Моя рука с вилкой замерла в воздухе. Я медленно подняла на него глаза, ожидая подвоха.

— Да ладно?

Марк неторопливо развернул тканевую салфетку, достал столовые приборы и поднял на меня свой тяжелый, уверенный взгляд.

— А как может быть иначе? Я внес колоссальный вклад в твое обучение. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы не признать: всё, что ты делаешь — это гениально.

— Но? — настороженно спросила, мысленно готовясь к удару.

Он усмехнулся той самой фирменной, бархатной усмешкой, от которой у меня когда-то подкашивались колени, отрезал кусок рыбы.

— Никаких «но», Смирнова. Проект безупречен.

Я с шумом выдохнула и отложила вилку на край тарелки.

— Тогда к чему был весь этот цирк? Просто подпиши бумаги, отдай мне проект и всё. Зачем трепать друг другу нервы, Марк?

— Потому что тогда ты уедешь.

У меня перехватило дыхание.

Марк сцепил руки в замок и положил их на стол.

— Ты сбежала слишком рано, Аня. Договор был на пять лет. И твое время вышло.