Книга Пристойное поведение, страница 31 – Кэти Андрес

Я слушала ее, и в груди расползалась ледяная пустота. Мне было жаль тетю Лену, правда жаль. Она стала заложницей чужих грехов и чужих долгов.

— После того, как я вступлю в наследство, перепишу эту квартиру на тебя. Делай с ней что хочешь. Живи, сдавай, продавай за бесценок. Это будет твое дело.

Я резко отвернулась, обрывая этот тяжелый разговор, и посмотрела на Марка.

— Ну что с отелем?

Марк моргнул, сбрасывая с себя оцепенение и отрывая тяжелый взгляд от коридора, ведущего в проклятую гостиную.

— Есть один номер. Я забронировал.

— Супер. Поехали.

— Тебе ее совсем не жаль?

Вопрос прилетел мне прямо в спину.

Я застыла. Медленно, словно преодолевая физическое сопротивление воздуха, обернулась.

— А как тебе может быть жаль ее после того, что она сделала?

Тетя Лена снова горько хмыкнула, опустив глаза на пустую рюмку, которую крутила в пальцах.

— Жизнь слишком коротка, Ань, чтобы тратить ее на обиды. Что бы она ни делала… она оставалась моей сестрой.

— Уверена: будь ты на ее месте, она бы не раздумывая тебя бросила. Вышвырнула бы и копейки ломаной не оставила. И ты сама прекрасно это знаешь, тетя Лена. Не обманывай себя.

— Знаю, — она тяжело вздохнула, опустив покрасневшие глаза на свои натруженные руки. — Но, как говорится, не уподобляйся тому, кто сделал тебе зло, иначе сама отравишься этой ненавистью. Нельзя на черноту отвечать чернотой, Аня. Она тебя изнутри сожрет.

Я резко поворачиваюсь к ней. Воздух в легких вспыхнул от едкой, душащей несправедливости.

— Не уподобляться⁈ Она обманула тебя! Оставила без копейки с маленьким больным ребенком на руках, когда тебе самой было не на что жить! Как ты можешь сейчас сидеть здесь и защищать ее⁈

Тетя Лена покачала головой. В ее взгляде не было ни злости, ни обиды — только бесконечная, вымученная годами глухая тоска.

— Ань, не трать жизнь на обиды и злость. Иногда нужно простить, чтобы просто отпустить и жить дальше. Твоя мать… да, она совершала страшные ошибки. Но она дала тебе жизнь, она дала тебе всё, что могла, и даже больше в те голодные годы. Не ее вина, что всё так страшно получилось.

— А чья⁈ — мой голос сорвался на крик — Чья, теть Лен⁈ Это она притащила его в дом! Это она с ним жила! Если бы не она, ничего бы этого со мной не случилось! Я бы не увезли ее с передозом, меня бы…

— Да! — вдруг громко, с неожиданной силой перебила меня тетя Лена. Она с грохотом поставила пустую рюмку на стол и вскинула на меня глаза, полные слез. — Да, она его притащила! Но вспомни, как вы жили до него, Аня! Вспомни!

Я замерла, тяжело дыша.

— Ты в первом классе в голодные обмороки падала! — с надрывом продолжила тетя. — Твоя мать на трех работах полы ледяной водой мыла, чтобы тебе лишний кусок хлеба купить, а зарплату тогда по полгода не платили. Она не сутенера в дом привела, Аня! Она привела мужика, который принес пакет продуктов и сказал, что теперь вы будете есть мясо!

Тетя Лена судорожно втянула воздух, вытирая мокрые щеки кухонным полотенцем.

— А когда поняла, что это за человек… было уже поздно. Он к тому времени уже посадил ее на иглу. Намертво. Знаешь почему? Чтобы она не лезла! Чтобы не задавала вопросов и не путалась под ногами. Она не выбирала между тобой и дозой, Аня. У нее просто отняли волю. Она стала пустой, сломанной оболочкой. Да, она не смогла тебя защитить, потому что была слабой. Но она не была чудовищем.