Книга Пристойное поведение, страница 49 – Кэти Андрес

Воздух в салоне вдруг становится густым и тяжелым. Мой идеально выстроенный, логичный мир снова дает трещину.

— Но… он же железный, Рит, — шепчу, неверяще глядя на нее. — Он всегда всё контролирует. И тогда… Он же остался с Анжеликой. У него всё было нормально.

Рита смотрит на меня с таким глубоким, вымученным укором, что мне хочется провалиться сквозь кушетку.

— Ань. Ты иногда такая умная в своих чертежах, и такая непроходимая дура в жизни.

Она придвигается ближе, опираясь локтями о свои колени.

— Никакой Анжелики в том смысле, в каком ты себе напридумывала, там не было. У мамы рак дура. Папи тащит ее с того света чисто на своем упрямстве и бабках. Он возится с ней из чувства долга и ради меня. Ни когда у них ни чего не было, он ее терперь не может… ну ты поняла.

Мои пальцы с такой силой впиваются в край кушетки, что белеют костяшки.

— А он гордый, — продолжает Рита, безжалостно добивая меня правдой. — Ты не стала слушать, хлопнула дверью, и он решил: раз не веришь, значит, иди к черту. А сам вернулся и просто сломался. Мой отец, который небоскребы строит, посыпался как карточный домик. Он работал сутками, чтобы не думать, а по ночам глушил виски до отключки. Потому что его белка заблокировала его везде, где только можно.

Машинка мастера жужжит, вбивая чернила под мою кожу, но я больше не чувствую физической боли. Вся боль сейчас сконцентрирована где-то в районе солнечного сплетения.

— Вот всё приходится снова делать самой, ничего без меня не можете, — бормочет подруга, и вот тут я окончательно перестаю ее понимать. — Сначала они, два упрямых барана, жизнь свою в унитаз сливали. Свела. Так нет, разосрались, и даже поговорить, объяснить друг другу ничего не могут. Ну вот что вы за люди-то?

— В смысле «свела»? — мой голос садится, превращаясь в сип.

Ритка замолкает.

Моргает часто, глядя на меня.

В ее глазах мелькает паника, и она, как истинная Власова, решает применить свою любимую тактику защиты — нападение.

— Когда собираешься рассказать Марку о Верке? — резко, как выстрел, переводит она тему.

Мое сердце останавливается. Буквально.

— Рита, — резко сажусь на кушетке, отталкивая руку мастера. Машинка угрожающе взвизгивает в миллиметре от моей кожи. — Что значит свела?

Марк

Тишина в моем доме всегда была относительным понятием, но сегодня вечером она казалась особенно густой. Я стоял на кухне, задумчиво глядя в панорамное окно, за которым барабанил мелкий московский дождь, и медленно перекатывал в пальцах тяжелый хрустальный рокс.

Внутри плескался отличный, выдержанный односолодовый виски. Я не собирался напиваться. Мне просто нужно было немного приглушить этот бесконечный, пульсирующий адреналин, который кипел в крови с самого утра.

Я сделал глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость прокатывается по горлу.

И тут тишину разорвал звук распахивающейся входной двери. Она ударилась о стену с такой силой, что, кажется, в холле посыпалась штукатурка.

Я даже обернуться толком не успел, как на кухню влетела Аня.

Она зашла в мой особняк так, словно сама его строила и лично покупала сюда мебель. Как к себе домой. Волосы растрепаны, глаза полыхают абсолютно диким, неконтролируемым пламенем, а грудь под курткой тяжело вздымается.

Прежде чем я успел произнести хоть слово или хотя бы насладиться ее боевым видом, она решительным, чеканным шагом подошла ко мне вплотную. Ее рука метнулась вперед. Она бесцеремонно выхватила бокал с виски прямо из моих пальцев.