Книга Виновница судьбы, страница 45 – Анастасия Чехова

— Импульсивные решения не всегда разрушительны, — спокойно ответил он. — Иногда это способ психики защитить границы, когда других инструментов ещё не хватает.

Я посмотрела на него удивлённо, чувствуя, как его слова чуть ослабляют тиски в груди.

— Правда?

— Да, — подтвердил он, его взгляд был тёплым, поддерживающим. — Вопрос не в том, правильно это или неправильно. Вопрос в том, что именно вы пытались защитить в тот момент.

Я задумалась, ощущая, как слёзы подкатывают, горячие и солёные на краю век. Ответ пришёл не сразу, но когда пришёл, он был честным, вырвавшимся из глубины.

— Себя, — сказала я наконец. — И… Эмили. Я не хочу, чтобы она жила в этой путанице. В моих надеждах на Дэвида. В его новых выборах, которые рвут меня на части.

Мистер Скотт кивнул, принимая ответ, его поза оставалась устойчивой, как якорь.

— Это очень честно, — сказал он. — И очень по-взрослому. Вы сейчас не боретесь за отношения. Вы боретесь за устойчивость, за то, чтобы не утонуть в прошлом.

Внутри что-то мягко щёлкнуло, словно слово точно встало на место, и я почувствовала лёгкое облегчение — как будто часть груза спала с плеч, оставив место для дыхания.

— Но мне всё равно больно, — вырвалось у меня, голос сорвался. — От того, что он… живёт дальше. А я как будто застряла в этих воспоминаниях — о беременности, о его помощи и уходах, о той любви, которая до сих пор жжёт.

— Вы не застряли, — сказал он спокойно, но уверенно, его слова проникали, как мягкий свет. — Вы проживаете. Это разные вещи, Лэйн. Застрять — значит отрицать. А вы чувствуете, и это шаг вперёд.

Он выдержал паузу, давая мне время, воздух в кабинете казался теплее, пропитанным ароматом мяты.

— Есть люди, которые бегут вперёд, не чувствуя. А есть те, кто остаётся в точке боли, потому что иначе не могут. Ни то ни другое не делает человека сильнее или слабее.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но они были другими — не острыми, а тёплыми, очищающими, стекающими по щекам с лёгким покалыванием.

— Иногда мне кажется, что со мной что-то не так, — призналась я, голос дрожал от уязвимости. — Что я слишком… чувствую, слишком цепляюсь за Дэвида, не могу заменить его никем.

— Лэйн, — он произнёс моё имя мягко, с лёгким нажимом, — вы не «слишком». Вы просто не отключились. И это не дефект, а сила — чувствовать глубоко в мире, где все бегут от эмоций.

Он откинулся назад, возвращаясь в прежнюю позу, но связь между нами на миг показалась ближе, чем обычно, — как будто его слова не просто терапия, а что-то личное.

— На сегодня я не хочу идти глубже, — продолжил он. — У вас сейчас достаточно материала внутри. Наша задача — чтобы вы вышли отсюда не разобранной, а собранной, с ощущением, что можете дышать.

Я кивнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— До следующей встречи, — добавил он, — я попрошу вас обратить внимание на один момент. Когда вы чувствуете раздражение или ревность — попробуйте не анализировать их. Просто задайте себе вопрос: что мне сейчас нужно? Не от другого. От себя.

Я опустила взгляд, медленно кивнув, чувствуя, как его предложение ложится в душу, как семя.

— Хорошо.

— И ещё, — он поднялся, давая понять, что сеанс подходит к концу, его движения были плавными, уверенными. — Вы делаете всё возможное в тех условиях, в которых находитесь. Не требуйте от себя большего, чем можете выдержать.