Книга Виновница судьбы, страница 42 – Анастасия Чехова

— Я поеду! — она топнула ногой — удар отозвался по полу — и убежала к себе, шаги шуршали по ковру.

Своей рукой я схватила себя за волосы — прядки спутались под пальцами, слегка потянув за корни, — резко встав, подошла к холодильнику — дверца открылась с лёгким чмоканьем, холод обдал лицо. Там лежала закрытая бутылка вина — стекло холодное в ладони. Открыла её — пробка вылетела с хлопком, аромат терпкий, виноградный ударил в ноздри, — и налила в бокал, жидкость плеснула с бульканьем, я выпила залпом его, вино обожгло горло жжением. Меня начало трясти от стресса — тело задрожало мелкой дрожью, дыхание спирало, голова начала кружиться: «Ну только не сейчас...» — я понимала, что это признак панической атаки, внутри хаос нарастал, как буря, сжимая грудь тисками, а воздух стал густым, трудно проходимым.

Дыхание прерывалось, двумя руками облокотилась об столешницу — гранит холодный под локтями, — стараясь отвлечься, осматривая какие специи у меня стоят — баночки стеклянные, с ароматом перца и базилика, щекочущим ноздри, — но на этих эмоциях я взяла телефон, который лежал на зарядке — провод слегка натянулся, — и набрала номер.

Гудки для меня казались долгими — каждый сигнал эхом отдавался в ушах, как удар молота.

— Ты соизволила со мной поговорить, — я слушала, как он через трубку улыбается, голос с хрипотцой, ироничный.

— Дэвид, объясни мне, пожалуйста. Как у тебя получается так постоянно меня доводить до срывов? — я разговаривала почти сквозь зубы, голос дрожал от гнева.

— Ничего себе, угомони свой пыл, Лэйн, — его голос меня задевал, от этого руки тряслись ещё сильнее, пальцы сжались вокруг телефона.

Я налила себе ещё вина — жидкость плеснула.

— Почему я первый раз слышу об каких-то горах? — сделала глоток, вино обожгло горло.

— Если бы ты брала трубки, знала ещё с начала недели, — его тон стал немного грубее, такое у него уже когда-то проскальзывало, эхом отозвавшись в памяти.

— Ты мог мне написать! Я работаю, на разговоры у меня не хватает сил, особенно с тобой! — голос мой срывался на небольшой крик, я снова выпила, жидкость разливалась теплом по венам.

— Ну извините, пришлось тебе со мной связать жизнь, — он ехидничал, слова резали, как нож.

Я сжимала свою руку с бокалом, что болели костяшки — стекло холодное, скользкое: — Как же я тебя...

— Что ты меня? Договаривай, я жду этих слов постоянно, ну же! — он рычал в трубку, голос низкий, вибрирующий.

Слёзы жгли глаза, я сжала край бокала так сильно, что он хрустнул в руке — осколки впились в кожу, острая боль пронзила ладонь, — но я только поморщилась и скинула трубку, связь оборвалась с писком.

Я начала реветь без звука, поступала боль, кровь — горячая, липкая, капающая на пол с тихим плеском, — и горькие слёзы — солёные на губах.

«НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ДЭВИД БРАУН!» — я орала в своей голове эти слова, внутри камень сильнее ещё затвердел, жгучий и тяжёлый.

Я быстро попыталась собраться, моя рука истекала кровью — алые капли стекали по пальцам, теплые и вязкие, — всё вокруг я так же забрызгивала ей, оставляя пятна на столешнице. Достав аптечку, которая была в шкафчике — дверца скрипнула, — я поднесла кисть к раковине и начала пинцетом доставать стекла — металл холодный, осколки хрустели при извлечении, боль пульсировала в ладони, — промыв рану под струёй воды — холодной, обжигающей, с лёгким плеском, — и обработав, я забинтовала руку — бинт шуршал, обволакивая кожу. Убравшись полностью на кухне — тряпка скользила по поверхностям, смывая кровь, — я даже не хотела заходить в комнату дочери, моё настроение было на самом дне, внутри всё ныло от усталости.