Книга Виновница судьбы, страница 39 – Анастасия Чехова

Наш выбор пал на торговый центр, так как Стелле надо было выбрать платье на какое-то мероприятие — воздух там был наполнен гулом толпы, шуршанием пакетов и ароматом свежей выпечки из фуд-корта.

Сидя рядом с примерочной — ткань шторки шуршала тихо при каждом движении внутри, — я ждала, когда подруга выйдет.

— Ну что, как успехи с терапией? — говорила она сквозь плотную ткань примерочной, голос приглушённый, но полный заботы.

— Лучше, чем было, — уставилась я прямо, в пол, чувствуя бархатную ткань дивана под ладонями, — В этот раз стало как-то всё по-другому…

— Что поменялось?

— Как будто бы он увидел меня насквозь и понял, что всё очень плохо, — внутри шевельнулось беспокойство, углубляя мою растерянность: сеанс дал надежду, но и вскрыл глубину боли, как будто зеркало показало трещины, которые я пыталась игнорировать.

Подруга отодвинула штору — ткань зашуршала резко, — на ней было красивое платье в пол с глубоким разрезом: — Это точно твоё платье, — смотрела я восторженно, ткань блестела под лампами, переливаясь.

— Думаешь? — повертелась она, смотря на себя в зеркало, платье шуршнуло по полу.

— Да, — смотрела на её каждый изгиб, Стелла следила за собой, её подтянутая фигура манила всех, кожа сияла от ухода.

— Хорошо же, когда психолог видит своего пациента, — я же только кивнула, стараясь не думать о грядущем сеансе, но одна мысль меня всё равно выбивала из колеи — волнение покалывало в груди, как иголки.

— У Дэвида появилась девушка, — я сказала это с каким-то раздражением, мои слова вылетели как некий яд, голос дрогнул, а внутри вспыхнул огонь, углубляя мою боль: это был удар по надежде, которую я тайно питала, оставляя вкус горечи на языке.

— Чего?! — подруга развернулась ко мне, её зелёные глаза увеличились от этой новости, зрачки расширились.

— Эмили рассказала, что она с ними проводила Новый год, я взбесилась, что он даже меня не предупредил, и написала, что больше дочка не будет к нему ездить с ночёвкой. Он за эту неделю одолел меня звонками раз 30. Мне не хочется его видеть, — я опустила свои глаза в пол, скрывая гнев, перемешанный с грустью, внутри всё сжималось, как в тисках, а слёзы жгли глаза от этой смеси ревности и отчаяния.

Стелла быстро подошла и села рядом на диван.

— А ну-ка, что мы уныли. По-любому она какая-нибудь стрёмная, и он выбрал её от отчаяния, — слова подруги звучали волнительно, она хотела меня утешить, её голос тёплый, ободряющий.

Я же подняла глаза на неё: — Суть тут в другом, что он движется дальше, а я застряла на этой точке дна. Вот эти взгляды, были странные, к чему всё? Его забота, которая мне вообще не усралась, а только делала хуже, — я ругалась, голос повышался, эхом отзываясь в магазине, если бы он был рядом, запустила в него что-то тяжёлое, внутри кипело, как вулкан. — Так ещё и дочери показывает свои взаимоотношения, она-то до последнего думала, что всё же получится, а мне так больно на неё теперь смотреть, — горячая слеза всё же потекла по моей щеке, солёная на вкус.

— Ну тише, дорогая, — Стелла обняла меня, её руки тёплые, обволакивающие.

— Я просто жду этого момента, когда меня отпустит и даже не подумаю о нём.

— Всё придёт, ты поэтому и работаешь над собой, — я обняла её ещё крепче, от неё пахло очень вкусными женскими духами — лёгкими, цитрусовыми, этот аромат меня успокаивал, как воспоминание о лете. — Но не отменяет того факта, что он урод, — Стелла же всё равно вставляла своё негодование в сторону Дэвида. — Зря я тогда тебя не надоумила с ним больше не встречаться, — в её голосе звучала грусть, тихая и искренняя.