Книга В активном поиске раба, страница 1 – Лисавета Челищева

ВИКА

* * *

Я ненавижу пятницу.

Нет, вру. Пятницу я люблю. Я люблю её за предсказуемость. За то, что после вечерней тренировки в зале я могу купить себе круассан в пекарне на углу, забраться с ногами на диван в своей тесной квартирке на бульваре Бельвилль и смотреть тупые американские фильмы, где все проблемы решаются за полтора часа.

Я люблю пятницу за то, что она моя.

Но Яна, кажется, решила, что моя пятница принадлежит ей.

— Вика, ты точно едешь со мной! — её голос прорезает бетонные стены парижской постройки семидесятых так же легко, как разделочный нож прорезает сыр камамбер.

Я стону в подушку и переворачиваюсь на спину, глядя в потолок с единственной трещиной, которую я изучила за три года лучше, чем карту Парижа. Завтра у меня бой. Завтра я выйду на ринг в Ле-Бурже, и мне нужно, чтобы мои руки помнили только грушу, а не придурков в клубах, которые лезут знакомиться.

Дверь распахивается с такой силой, что ручка врезается в стену. Фотография в рамке слетает и разбивается вдребезги. Я смотрю на осколки, на лицо отца, которое теперь пересекает трещина, и чувство, похожее на укол шипа розы, пронзает грудь.

— Капец, — выдыхаю я.

Яна замирает в дверях, её лицо искажается в виноватой гримасе. Светлые волосы разметались по плечам, огромные голубые глаза смотрят на меня с мольбой. Она красива той кукольной красотой, от которой у французских парней сносит крышу. Она из Эстонии. О такой стране здесь даже мало кто знает. Я же для местных всегда буду «la Russe» с тяжелым взглядом и руками, которые могут отправить в нокаут.

— Прости, — пищит подруга, как нашкодивший котенок.

Я молча сползаю с кровати. Потягиваюсь, чувствуя, как хрустит позвоночник после утренней пробежки вдоль канала. Подхожу к двери, придерживая её рукой, давая Яне шанс ретироваться. Но она, конечно, не уходит.

Приседаю на корточки, собирая крупные осколки. Фотография старая, потрепанная. Папа улыбается. Редкий кадр. Он вообще не из тех, кто тратит эмоции на ерунду.

— Прости, Вик, я куплю новую рамку, — Яна присаживается рядом, её духи «La Vie Est Belle» заполняют пространство сладкой ватой.

— Рамку? — я поднимаю на неё глаза. — Мне плевать на рамку. Фотографии мои не трогай.

Она виновато моргает. Я убираю фото в ящик комода. С этим разобрались. Теперь осталось разобраться с ней.

— Ян, какого черта ты так ломишься ко мне? — я сажусь на край кровати, скрещивая руки на груди. Ткань старой футболки натягивается на плечах. Я знаю, что выгляжу как медведица, которую разбудили зимой. Может, оно и к лучшему.

Яна прочищает горло и убирает прядь волос за ухо. Жест, который я знаю наизусть. Сейчас начнется.

— Я сегодня иду в один клуб, и ты едешь со мной. Не смотри так. Ты обещала. Помнишь?

— Ничего я не обещала. У меня свидание с диваном и Сверхъестественным.

— Ты смотришь этот сериал уже пять лет!

— И что? Парней лучше, чем там, я ещё не встретила.

— Вика, — Яна складывает руки в молитвенном жесте, надувая губы. — Ну пожа-а-алуйста! Ты не вечно будешь молодой. Тебе нужно... ну, знаешь... веселиться. И может быть... физический контакт не всегда бывает плохим? Тебе уже двадцать семь!

Она замолкает, понимая, что сморозила глупость. Я смотрю на неё. Мы живем вместе уже два года, с тех пор как я подписала контракт с клубом «Берси» и переехала в Париж из Екатеринбурга. Яна училась на актерских курсах, работала официанткой в бистро на Монмартре и случайно въехала в мою машину на парковке «Carrefour». С тех пор мы как-то приросли друг к другу. Она — мой антидепрессант. Я — её телохранитель. Подружились, вообщем.