Книга В активном поиске раба, страница 13 – Лисавета Челищева

Выхожу обратно в зал — там уже почти никого, только несколько человек тягают железо в углу. Я подхожу к груше, бинтую руки и начинаю работать. Джебы, кроссы, хуки — каждый удар вкладываю всю злость, всё раздражение, всю эту чёртову непонятную тягу, которая просыпается внизу живота каждый раз, когда я вспоминаю его рот на своей шее.

— Порхай как бабочка...

Старый хриплый голос за спиной заставляет меня замереть на полудвижении. Кулак застывает в сантиметре от груши.

— ...жаль как пчела, — заканчиваю я и оборачиваюсь.

Дядя Жан стоит в проходе, опираясь на трость, и улыбается своей фирменной кривоватой улыбкой. Бросаю грушу и кидаюсь к нему в объятия. Он сгребает меня в охапку, и я чувствую знакомый запах его одеколона и табака.

— Как ты, пчёлка? — он отстраняет меня, оглядывая с ног до головы.

— Нормально. А ты как?

— А, ты же знаешь, на пенсии свои заморочки. — Он машет рукой. — Скучаю по работе, но здоровье уже не то.

Я смотрю на его седые волосы, на морщины вокруг глаз и чувствую, как отпускает напряжение. Дядя Жан — мой наставник. Мой первый тренер в этом клубе. Именно он вытаскивал меня из передряг, учил защищаться, отвозил на соревнования. Условно говоря, он мой крестный отец.

— И что тебя сюда привело? — я приподнимаю бровь. — Ты просто так не приходишь, только по делу.

Он усмехается:

— Да вот решил проверить, сдержит ли моя ученица обещание, которое дала мне насчёт сегодняшнего мероприятия.

Я стону про себя. Чёрт. Аукцион. Я совсем забыла про него.

— И зачем я опять согласилась идти на это антифеминистское сборище? — Я закатываю глаза, возвращаясь к груше.

— Что у тебя за зацикленность на феминизме? — дядя кряхтит, усаживаясь на скамью у стены. — И, если я правильно помню, я тебя отмазал, когда ты ударила того копа.

— Это была не моя вина! — огрызаюсь я, но без злости. — Он решил, что у него фора, потому что он мужик. Вот я и показала ему, что это не так.

— Ага. А потом мне звонят из полиции и говорят, что моя ученица въехала представителю закона в лицо. — Дядя закатывает глаза, но делает это несерьезно.

Я знаю, что он гордится мной. Гордится, что я могу постоять за себя. Но его связи в высоких кругах иногда становятся проблемой. Он пообещал какому-то типу, что я помогу с благотворительным аукционом в пользу женщин с раком. Сначала я была не против. Но когда он сказал, что меня будут продавать для свидания — я взбеленилась. Что это ещё за акция по привлечению участников к благотворительности?? Выставлять себя напоказ, чтобы мужики сначала внесли огромную сумму на пожертвование, а потом на свидание с чемпионкой по боксу пошли за это. Я вам не китайский фарфор, чёрт возьми!

— Ладно. — Я бью по груше, наблюдая, как она раскачивается. — Я пойду на твоё дурацкое мероприятие. Если только никто не попытается сделать из меня проститутку.

— Хорошо. Но только пообещай мне, что не сделаешь ничего такого, из-за чего мне придётся принимать звонок из полиции.

Я начинаю лупить сильнее, с каждым ударом вкладывая в грушу лицо Наэля Валуа.

— Слушай, это же просто одно дурацкое свидание, так? — говорю я между ударами. — Я справлюсь. Проблема в том, как мужики к этому подходят. Почему я должна хихикать, сидеть нога за ногу и есть как пай-девочка? Мне придётся изображать из себя чёрт знает что, чтобы впечатлить какого-то клоуна, которого я даже не знаю. И ради чего? На какую благотворительность пойдут деньги? В фонд «Себе в карман»? — Я фыркаю. — Небось всё себе заберут. Козлы.