Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 16 – Виктория Волкова

виноваты. Сюда их за руки никто не тянул.

— У меня другая информация, Зейн, — мотаю башкой. Чувствую, как желваки играют на скулах.

Сжимаю кулаки и на короткий миг замолкаю, прислушиваясь.

С улицы доносится завывание сирен. В окне отражаются блики проблесковых огней.

Все. Приехали. Полиция и скорая.

— Дом я завтра продам. Не вопрос. Я прошу тебя, Таир. Аллахом прошу, — хватает меня за руки

Зейн. — Давай все представим так, что мы с тобой приехали в мой дом. А тут незаконное

проникновение в частную собственность. Все такое…

— Мне все равно, — усмехаюсь уголками губ. — Но там наверху потерпевшая девушка. Подонков,

сотворивших с ней гнусность, следует закрыть. Проследи, Зейн. И пусть оплатят лечение.

Другой повезло больше. Будем считать, отделалась легким испугом. А за свою родственницу я

сам спрошу. По полной. Идет?

На бледном лице Зейна появляется испарина, в глазах плещется животный страх.

— Твоя родственница? Здесь? — обалдело уточняет он.

— Я же говорю, за беспредел придется заплатить. Все остальное решаемо, — соглашаюсь с

предложением Баязова.

— Тогда по рукам? — смотрит на меня опасливо, но первым протягивает сухонькую ладошку.

— По рукам, — сжимаю торопливо. — Курлова мне оставь. И с сыном твоим хочу поговорить…

— Я ничего не знаю. Правда! Других девушек у нас нет. Все здесь. Таир, пожалуйста, –

смотрит на меня умоляюще.

А сверху Ильяс уже спускает, обняв за плечи, худенькую плачущую девчонку, закутанную в

серый плед.

— Там еще двоих ребята вырубили, — роняет на ходу Ильяс.

— Девушку отправь домой на такси, — велю мягко.

— Нет, я останусь, дам показания против этих тварей, — всхлипывает она. — Они… они… мою

Варю… — И осекается на полуслове.

В дом входят полицейские. За ними врачи.

— Варю спасите, пожалуйста! — кидается к ним девчонка.

А я лишь выдыхаю с облегчением. Какое счастье, что Лика вовремя вырвалась и удрала.

Молодец, маленькая храбрая птичка. Будет мне хорошей женой.

А в ее чистоте и непорочности я и так уверен.

Вспоминаю испуганные карие глазищи Лики, умоляющей пощадить. И сам себе противен. Еще бы

минута, и взял бы ее силой. Вот только чем бы тогда сам отличался от мразей, которых мы

задержали сегодня?

— Да она никто! Никто! Обычная русская… За нее некому заступиться! — вопит в голос Глеб

Курлов.

— Да ну? — усмехаюсь я. Одна бровь ползет вверх. Лицо превращается в маску. Только в глазах

гнев полыхает. — Как у девочки фамилия? — уточняю негромко.

— У Анжелики? — вытирает потный затылок Глеб. — Нестерова, — смотрит на меня недоуменно.

Мать у него русская, отец — из наших. И полное имя у парня Халеб. Но мать зовет его Глебом,

а вслед за ней и все остальные.

— Дочка Нестора, значит, — веско бросает Курлов старший. Кивает башкой, как китайский

болванчик. Косится мрачно на сына. Дескать, ты совсем идиот? На кого позарился?

— Какого еще Нестора? — закапывает себя еще глубже Халеб.

— Молодежь, — усмехается с горечью Зейн. — Совсем страх потеряли. Ничего не знают, никого

не чтят…

— Да что такого? — вскрикивает юнец. Ведет себя нагло. Не в пример сыну Зейна. Тот тихо

стоит в стороне. Слушает. Вникает. Каждое слово старших впитывает как губка.

Полиция давно укатила, забрав насильников. А скорая еще раньше уехала с потерпевшей. Вторую