Книга Ты. Вышла. Замуж, страница 80 – Виктория Волкова

жизнь ею любоваться.

В длинном домашнем трикотажном платье она ходит по комнате. Что-то напевает. Нет, скорее,

распевается. И голос у нее чистый, звонкий, прозрачный.

— А я и не знала, что наша Анжелика поет, — встревает в разговор мама.

— Да, у нее хороший голос. Уроки пения вот брала, — вздыхает бабушка жены.

— И где угрозы, Альма? — буравлю взглядом воровку.

Даже язык не поворачивается назвать ее дочерью.

— Ну, может, не в этот день. В другой, — пожимает плечами Альма.

— Давай посмотрим другой, — соглашается тут же Давид. И снова бегут кадры. Моя жена что-то

читает или пишет в тетради, а моя дочь сидит чуть в стороне и втыкает в сотовый.

Переписывается с кем-то, улыбается.

— Ну, я понял, — обрываю Альму. — Ты врешь и воруешь. Воспитали тебя на свои голову.

— Даже в дурном сне не приснится, — мотает головой Давид. — Ты огорчила нас, Альма…

— Дедушка, бабушка простите меня. Я к вам хочу. Не могу тут оставаться, — блеет овцой.

— Нет! — вскрикивает Тома. — Ты бессовестная, Альма. Ты оболгала сестру. Из-за тебя она

вынуждена была сбежать из дома. Из-за тебя тоже, Гузель. Мы доверили вам свою девочку. Вы

поблагодарили. А на самом деле насмехались над нами.

— Тома, — пытается успокоить жену Давид. Но она в гневе запальчиво кричит ему.

— Что Тома? Что? А ты куда смотрел, Таир? Где ты был? Ума хватило жену в аэропорту

обыскать?

— Ой, а это прикольно! — утирая слезы, смеется Альма. — Реально, пап?

— Я тебе сказал, блокнота у Лики не было. Он был у Азата. Твоя вина доказана. Ты сегодня

вылетаешь в Дубай. Я лично доставлю тебя в пансион. А через три года выдам замуж, –

поднимаюсь с места. — Все, дорогие родственники, конец связи, — прощаюсь с Давидом и

Тамарой.

— Пап, ты вправду решил? Но я не хочу. Это нарушение моих прав, — нахально восклицает

Альма. Да еще руки в боки упирает.

О Аллах, как я мог допустить, чтобы такое чудовище выросло!

— А ты ничего не нарушила? — поднимаю бровь. — Вот так можно прийти ко мне в кабинет.

Выкрасть пароли и попытаться вывести деньги со счетов, и я должен быть тебе благодарен? –

наступаю на тщедушную глупую девицу.

— Но я же не виновата, — мямлит она. — Это все… Азат…

— Знаешь, что ты делаешь сейчас? — бросаю с горечью. Зажимаю переносицу пальцами. — Ты

предаешь самых близких людей. Тех, кто любил тебя. Меня, Лику, того же Азата… Я не знаю, для

кого и для чего он попросил тебя выкрасть коды. Одно понятно, ты кинула всех. Поэтому поживи

вдали от семьи. Подумай.

— А что будет с Ликой? — в нетерпении восклицает дочь.

Но я лишь молча выхожу за дверь.

Я и сам не знаю. Да, я упорол косяк похлеще Альмы. Но я люблю жену. Поеду за ней, как

только покончу с делами. Она, конечно, обиделась, и не выходит на связь. Но это ерунда. Я

знаю, где находится Жорин дом в Стамбуле.

Как только отомщу за Лешку, поеду за Ликой. Отдам скальп Зейна Нестеровым, а сам заберу

жену домой.

Нужно ей подарок послать.

— Аким, пусть наш человек в Стамбуле купит в ювелирном серьги с бриллиантами, — отдаю

указание помощнику. — Можно изумруды. Под глаза Анжелики. Лучше квадратные, усыпанные

бриллиантами по контуру.

— Хорошо, — записывает в ежедневник Аким. — Шейх Али готов посодействовать принятию Альмы

Таировны в пансион.

— Что хочет взамен? — поднимаю глаза на входящего в кабинет Ильяса.