Книга Нина. Ожог сердца, страница 43 – Виктория Волкова

— А как же… — выгибаясь, вспоминаю о должности главного закупщика.

— Обойдешься. Ты не потянешь, Мария. И сама себя выдашь. Поэтому вали в Питер, и носа оттуда не показывай.

— А ты? — выгибаюсь кошкой.

— К тебе приеду, — удерживая меня за бедра, вторгается внутрь Мустафа. — Свою фирму откроем. Будем Беляшу оборудование продавать. Или кто там вместо него останется, — смеется он, вбиваясь.

— Как скажешь, — только и могу вымолвить, когда пальцы Мустафы сжимают мою грудь.

Сглатываю подступившие слезы и уговариваю себя. Не все сразу, Манечка. Не все сразу. Сначала бабкина квартира. Затем работа, а потом уже Коля. Все у тебя получится, девочка. Иначе и быть не может.

— Мой человек порешал с нотариусом. Сейчас сброшу тебе контакт. Оформят все задним числом. Скажем, июлем прошлого года. И деньги передадут другой стороне в момент отказа от наследства. Ни о чем не беспокойся, девочка, — упав рядом, машинально елозит ладонью по влажным складкам.

— Спасибо, миленький, — трусь задницей о бедра Мустафы. — Ты обо всем всегда думаешь… За всех… Жеребец мой…

— Если залетишь, ребенка я заберу, — роняет он жестко. — У нас так принято. Дети должны жить с отцом…

— Хорошо, как скажешь, — мурлычу, не желая спорить.

Прикусываю губу, стараясь не расхохотаться. Вот же дебил! Ну какие мне дети? Нафиг они нужны? Аборт сделаю. Этот дурак ничего не узнает.

— Надо к Беляеву зайти. Он там живой еще? — как только Мустафа меня отпускает, натягиваю трусики.

— Под капельницей лежит. Лучше не беспокоить. С ним сиделка. В Москве сдаст жене, — объясняет устало. — А ты другим рейсом лети, — велит он и упирается в меня жадным взглядом. — Иди сюда, — бросает свое коронное. — И трусы сними, а то порву. Я еще не закончил с тобой.

Послушно исполняю все указания. Возвращаюсь в постель и прекрасно знаю, что завтра не смогу ни стоять, ни сидеть.

— Он ее точно не найдет? — спрашиваю, обнимая Мустафу.

— Нет. Об этом можешь не волноваться, Мария. Ее стерли, — объясняет, не называя по имени. — Нет больше никакой Нины Зориной. И не будет никогда…

— Убили? — выпаливаю в ужасе.

— Нет, зачем? Она жива. Уже в гареме одного уважаемого человека. У него постоянно свербит в одном месте. Своего рода психическое расстройство. Ему понравится усмирять ее и шпилить, — усмехается он, наваливаясь на меня. — Средства защиты наш добрый друг не признает, поэтому твоя бывшая подруга скоро превратится в примитивную вечно беременную самку.

— Правда? Я за нее рада! — подхватываю я, раздвигая ноги. И хохочу в голос. Будто последний раз. — Как же удачно все складывается, Мустафа! Давай шампанского выпьем!

Нина

Сколько времени прошло, как меня украли, не знаю.

Даже не понимаю, когда день сменяется ночью. В каменном мешке нет окон. Под низким потолком денно и нощно мерцает красная лампа. Давит на глаза, путает сознание.

Укутываю голову плотной тряпкой, служащей мне покрывалом, и только так засыпаю. Но ненадолго. Сначала одолевают кошмары, и я просыпаюсь от собственного крика. Или мечусь по топчану в ужасе и открываю глаза.

Обвожу мутным взглядом камеру и снова стону от разочарования. Это не сон, твою мать. Это хреновая действительность. Вот только я никак не могу с ней свыкнуться. Стараюсь дышать медленно. Но в жаркой и душной каморке мне каждый вздох дается с трудом.