Книга Нина. Ожог сердца, страница 44 – Виктория Волкова

Снимаю потную дерюжку. Голяком расхаживаю по камере. И в который раз задаю себе один и тот же вопрос. За что?

Не знаю. Не понимаю, почему меня до сих пор не нашел муж. И страшные мысли закрадываются в голову. С ним все в порядке? Он жив?

Моему долгому заточению есть только одно объяснение. Коля сам попал в беду и не может мне помочь. Но если он не придет, значит, не придет никто. Гоню от себя страхи и панику. Так точно чокнуться можно. А мне нельзя. Мне домой, к детям надо.

Что же случилось? Кому мы помешали? Или только мой Зорин? А я как жена пошла прицепом. Мы же с ним связаны, как ниточка с иголочкой.

Плечи начинают зябнуть. Видимо, солнце садится за горизонт, наступает вечер. Который уже по счету? Я давно потеряла счет дням и неделям. Вот только жду, когда откроется дверь, и войдет все та же женщина с миской похлебки. Она уже приходила двадцать раз. Я считаю. Чтобы не сбиться, завязываю узелки на толстой сученой нитке, вытянутой из покрывала.

Что же получается? Предположим, меня кормят раз в день, не больше. Я здесь двадцать дней? С ума можно сойти!

Злюсь на Колю, злюсь на себя. Другие жены что-то выспрашивают постоянно. Про работу, про коллег.

А я?

Мне сказали: не вникай. Я и рада. Надо было хоть что-то узнать… Не зря же Коля просил не ездить в командировки. Что-то знал? Опасался? А я… Уперлась со своей дурацкой карьерой. Нет бы поговорить.

Улегшись поудобней, поджимаю ноги к груди. Чуть раскачиваюсь, стараясь унять головную боль. Да и низ живота сегодня крутит, тянет неприятно.

«Месячные, что ли? Вот только их мне сейчас и не хватало», — охаю в ужасе. Даже лоб покрывается испариной.

Блин! Блинский блин!

Они же приходят как часы. Долбаные гости из Краснодара! Ровно через двадцать семь дней. Всегда.

Это что же получается? В прошлый раз у меня все закончилось за пять дней до командировки. Двадцать дней я тут. И два дня провалялась в отключке?

Почти месяц в плену, мамочка дорогая! А Борик с Ирочкой там одни?!

Усевшись на топчане, обхватываю колени руками и реву от бессилия и отчаяния. Как там мои дети? Борик наверняка в курсе ситуации. А Ирочка? Что сказали ей?

Сердце разрывается на части за сына и дочку. Я бы все отдала, только бы их увидеть. На любую сумму бы согласилась, только бы отпустили. Но к моему великому ужасу никого тут нет кроме толстой бабищи. Да и та на контакт не идет.

Между ног становится мокро и липко. А на мне даже трусов нет. Только платье заношенное старое. Пропахшее моим потом. И голова сто лет немытая. Ежедневно продираю волосы пальцами, массирую кожу головы, умываюсь водой, что приносят мне для питья. И все. В остальном антисанитария ужасная.

С нетерпением жду, когда снова откроется дверь. Но кажется, время тянется мучительно медленно. Словно кто-то остановил стрелки или заставил часы и минуты бежать вспять.

Вздрагиваю, когда щелкает замок. Подскакиваю на постели. Беру в руки мокрый подол, показываю своей тюремщице.

Обалдело смотрю, как на толстом мясистом лице расплывается довольная улыбка. Это еще что за фигня? Интересно, чему она так обрадовалась? Моим гостям из Краснодара? Бред какой-то!

Но тетка довольно цокает языком и быстрым шагом выходит вон. И возвращается в компании своей начальницы. Той самой, что мяла мне грудь и била по щекам.