Книга Нина. Ожог сердца, страница 47 – Виктория Волкова

«А точно ли я в Дубае?» — спохватываюсь запоздало. Куда меня вывезли? Я ведь ничего не видела! Может, я уже где-то в Омане или в Марокко?

«Трындец какой-то!» — утыкаюсь носом в подушку. Слезы льются по щекам. Колочу руками от беспомощности и отчаяния.

«Надо сбежать!» — приходит на ум совершенно немыслимая идея. И словно лучик солнца осушает слезы. Прикусываю губу, размышляя.

Толстуха принесет мне еду. Можно ее стулом огреть. Смотрю по сторонам. Нет тут никакого стула. Небольшой легкий столик у стены. На такой даже облокачиваться страшно.

Тогда, может быть, накинуть простыню ей на голову. Устроить темную…

«А сил у тебя хватит?» — интересуется здравый смысл Колиным голосом. — «Без паники, Нина. И без самодеятельности. Тебя ищут. Помни об этом и жди».

Тоже верно!

«Я люблю тебя, Коляныч!» — обращаюсь мысленно к мужу. Очень люблю, мой единственный мужчина. Ты приходи за мной поскорее. Я выдержу. И сбегу при малейшей возможности. Но сама на рожон не полезу. Будет момент! Обязательно будет!

Незаметно для себя я успокаиваюсь и проваливаюсь в сон.

Вместе с Колей иду вдоль берега горной речушки. Улыбаюсь солнышку и говорливому бурному потоку. Но внезапно спотыкаюсь и падаю. Лечу в пропасть, а на голову мне сыплются камни. Оглядываюсь по сторонам и не вижу мужа. Прикрываясь от ударов, распахиваю глаза и натыкаюсь на злой взгляд старшей тюремщицы.

— Тебе сказали слушать, а ты спишь, глупая овца. Если не сможешь ответить, я тебя изобью как собаку, — шипит она. Делает громче звук телевизора и уходит.

А через час ко мне приходит унылая толстуха. Ставит на стол миску с похлебкой, кувшин с водой. Привычно закрывает горлышко чуть сыроватой лепешкой. И оглянувшись по сторонам, с заговорщицким видом кладет рядом небольшой персик.

А у меня горло схватывает от жалости к самой себе. За этот месяц ни одна живая душа не отнеслась ко мне по-людски. Били, опаивали, издевались.

Может, и персик этот отравленный? Откуда мне знать?

Но толстуха прикладывает руку к груди, а потом поднимает глаза к небу. Мотает головой и в чем-то клянется. А потом, подмигнув мне, достает из кармана маленький новый гребень. И протягивает мне его с улыбкой.

Говорит что-то. Но я ни слова не понимаю.

Лишь забрав расческу, складываю руки в молитвенном жесте.

Спасибо. Спасибо!

И когда за «доброй» тюремщицей закрывается дверь, задумчиво смотрю на экран.

Хотите, чтобы глупая овца ваш язык выучила? Не вопрос. Вы просто не знаете, с кем связались. А арабский мне не помешает. И даже поможет. Очень поможет при случае.

Дни медленно тащатся один за другим и ничего не меняется. Сил не хватает думать, зачем меня украли и держат взаперти. Сколько не гадаю, на ум приходит лишь одна версия.

Мстят Коле! Видимо, склоняют моего яростного бойца, а он не сдается, или ведет свою собственную игру. Я потерплю, лишь бы он выиграл. Лишь бы наши дети были в безопасности. Потом все вместе будем вспоминать и смеяться над своими страхами.

В уши бьется очередной урок арабского. За ним сразу идут молитвы, потом песни и урок истории на русском и на арабском. Каждую фразу повторяют по несколько раз.

Я так английский учила по методу Франка. Кажется, так давно это было. В другой жизни. Гуляла с новорожденной Иришкой в парке и, пока она спала, читала, читала. Все хотела выбиться в люди.