Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 13 – Виктория Волкова

Пощадите!

«Тоже мне воины! — думаю, не скрывая презрения. — Только и можете, как бороться с беззащитной женщиной. Да и то опоили ее опиатами, чтобы меньше хлопот было!»

Сжав кулаки, взлетаю по лестнице. Сворачиваю к покоям дочери. Распахиваю дверь и застываю на пороге. На широком диване, прижавшись к Мунисе, спит моя Ясмин и чему-то улыбается во сне довольно, а блондиночка, будто крыльями, обнимает щуплую фигурку, защищая и оберегая.

Как мать свое дитя.

— Ну как мне тебя отпустить? — вздыхаю я, усаживаясь в кресло напротив. Тянусь к коробке карандашей и к альбому, лежащим на столе. И неожиданно для себя беру в руки карандаш и размашисто наношу основные штрихи.

«Когда я в последний раз рисовал?» — стараюсь припомнить и точно знаю дату. На юбилей отца я дарил ему портрет. Тогда еще все были живы. Родители, старший брат, Альфинур, моя молодая жена.

И я сам чувствовал себя беззаботным мажором, которому посчастливилось родиться вторым в королевской семье.

Я сплю, обнимая Ирочку. Дочка ворочается во сне, прижимается ко мне и что-то бормочет.

Мы часто так засыпаем на диване, пока ждем Колю с работы.

«Борик где? — торкает сквозь дрему. — Опять с Павлином своим где-то шарахается. Надо домой загнать».

Дочка вздыхает, всхлипывает.

— Люблю тебя, — шепчу, успокаивающе гладя по спинке. Вдыхаю аромат пачули и неожиданно просыпаюсь.

«Это не Ира! Это Ясмин!» — от внезапного пробуждения остро ноет под ложечкой. Я не дома, не в Москве. Я в Реджистане.

Отчаяние накрывает с головой, на глаза наворачиваются слезы.

«Когда я вернусь?» — дергаюсь, пытаясь взять себя в руки. Поправляю на шее аквамариновую удавку. И готова отдать все блага мира, лишь бы оказаться рядом с детьми.

— Ты проснулась, Муниса? — слышится глухой шепот Рашида. — Может, пойдем к себе?

«Коля тоже так всегда говорил», — вспоминаю я и неожиданно представляю рядом с мужем Маню Гусятникову.

Аж дух перехватывает от обиды.

«Он теперь с ней спит», — екает в груди. Инстинктивно поправляю массивное украшение и слышу над собой голос Рашида.

— Давит? Давай снимем, — шейх не дожидается моего ответа, а по-хозяйски разворачивает меня к себе спиной и одним движением расстегивает мудреный замок. — Завтра с утра надо будет отправить Акима к ювелиру. Пусть добавит пару звеньев. Невозможно носить! — бурчит себе под нос. Откидывает украшение на небольшую консоль, заставленную игрушками и вазами с цветами, и берет меня за руку. — Пойдем.

— А как же Ясмин? — охаю, поднимаясь следом. Осматриваю совершенно мятый кафтан. Пытаюсь разгладить его руками и натыкаюсь на насмешливый взгляд Рашида.

— Ее уложит Нурания, — кивает на старуху, прикорнувшую в углу. Подходит к ней. Кладет руку на плечо и говорит ласково. — Просыпайся, нянюшка, мы уходим.

— Рашид, мальчик мой, — подрывается с места Нурания. Обнимает шейха, как собственного ребенка. И он почтительно склоняется к ней.

«Значит, обычный человек», — думаю я, ощущая, как крепкие пальцы Рашида стальным кольцом обхватывают мое запястье. Не больно, но и не вырвешься.

— Почему ты не пошел к себе? — ляпаю, не подумав.

— Муниса, шейх сам знает, где и с кем ему быть, — в своей привычной насмешливой манере ставит меня на место Рашид и добавляет на ушко. — Я любовался двумя красивыми девочками. Порисовал немного.