Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 132 – Виктория Волкова

«Меня раскрыли, Миш. Нужно спрятаться», — печатаю дрожащими пальцами.

«Муся, бл. дь, что там у тебя случилось?» — приходит ответ незамедлительно.

«Миш, я тут сижу под трамвайно-троллейбусным парком. Замерзла. Скажи, куда ехать?» — отвечаю впопыхах.

«Домой к нам вали. Я скоро подъеду. Поговорим», — дает указания Мишка.

«Ключи где?»

«У соседки. В Анькином доме бабка живет. Сейчас ей позвоню. Только без глупостей, Муська. Узнаю, что ты меня сдала, просто грохну. Поняла?»

«Да ты что? Да никогда!» — печатаю быстро. А саму в жар бросает. Будто я и в самом деле предала Мишку. Но я же не могла! Никогда в жизни его не предам.

Вызываю такси. И только в теплом салоне натопленной тачки выдыхаю. Все. Все мои беды позади. Даже если Нинка объявится и что-то вспомнит, я уже далеко буду. Уеду с Мишкой во Францию или куда там…

Не бросит же он меня?! Не должен вроде. Всю жизнь мы с ним вместе…

А Коля… Да пошел ты на фиг, Зорин! Всю молодость на тебя положила. Все силы. А ты? Так и осталась я для тебя подзаборной шалавой. Никогда слова доброго не сказал. Только трахал, как мартовский кот, и Нину свою вспоминал.

А мне тоже любви и ласки хотелось! Любила я тебя. Ох как любила. Но кем я для тебя была? Человеком второго сорта. Грязь под ногтями. Никогда ты меня равной себе не считал. Как только я ни стремилась.

Растираю трясущиеся пальцы. Выдыхаю тихонечко. Все закончилось. Теперь надо затаиться, чтобы Зорин меня не нашел.

Не верю я в Нинкину потерю памяти. Не верю!

По спине бегут мурашки, губы дрожат, но я упрямо сжимаю их. Если Нинка все помнит, то я пропала. А если нет, то не стал бы Зорин меня спаивать и вопросы задавать. Выпили б, и в койку завалились бы.

Значит, Коля подозревает что-то. Вот только доказать уже ничего не сможет. Нет никого! Не осталось! Только я и Нинка Зорина. Муниса сраная. Ишь, устроилась как. Тут об меня ее муж ноги вытирал, а с нее там шейх пылинки сдувал и брюлики дарил.

Сука! Самая настоящая сука — эта Зорина!

«Почему ты там не сгинула, Нина Сергеевна!» — утираю слезы. Что мне теперь делать? Колька точно ей поверит, а не мне. Сердце стучит от отчаяния, пальцы машинально сжимаются в кулаки.

Ну да ничего! Прорвемся! И не из такой беды выходили победителями. Мишка помочь должен. И поможет обязательно. А пока в нашем старом доме поживу. Тут меня точно никто не найдет.

Тачка тормозит около знакомой калитки, обвитой диким виноградом. А из дома напротив уже выходит пожилая женщина со связкой ключей.

— Спасибо-спасибо, — забираю их и чуть не кланяюсь от благодарности.

— Заходите чаю попить и погреться, — приглашает соседка. — Август, но у вас в доме сыро.

— Нет, спасибо, — мотаю я головой. — Сейчас печку протоплю, и нормально будет, — улыбаюсь непослушными губами. Улыбка выходит какая-то жалкая и резиновая.

Впрочем, я сама сейчас такая.

Справившись с тугим замком, вхожу в знакомый с детства двор. Включив фонарик в телефоне, иду к дому по старым бетонным дорожкам, облепленным прошлогодней листвой, сорняками и опавшими гнилыми сливами. На клумбах заросли старых сорняков, перемежаются с цветами, посаженными еще бабкой. А по дому вьются виноградная лоза и дикий плющ, закрывая окна давно позабытого жилища.

Почему Мишка его не продал? Да я и сама не знаю.