Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 133 – Виктория Волкова

Открываю навесной замок на решетке, потом — побитую ржавчиной дверь. Ключ на удивление проворачивается легко. А замок-то древний!

Вхожу в дом, и меня пробирает до костей. Вернулась в точку старта. Как в детской бродилке легли камушки. Как же я спешила отсюда? Думала, весь мир открыт! А вышло «зеро».

Кому и что пыталась доказать, если вынуждена вернуться обратно?

Все такая же трусливая и бесхозная. Как кошка подзаборная. Даже квартирами воспользоваться нельзя. Придется потом продать осторожно. В деньгах потеряю. Но по — другому никак. Колька меня в два счета вычислит. Если сам их не заграбастает при разводе. А то, что он разведется со мной, вопрос уже решенный. Иначе бы не выгонял меня в ночи.

Сука!

С трудом открываю газовый вентиль, закоксовавшийся на погнутой трубе с облупившейся краской.

Зажигаю конфорку. Грею руки на автомате, как когда-то в детстве. Достаю старый чайник. Белый, в синие розы. Бабуля его очень любила и гордилась им. Было время. А сейчас это просто старая утварь.

Кипячу воду. Ищу чай, и не нахожу. Зато первой в буфете мне бросается в глаза моя чашка. Маленькая, фарфоровая, с розовыми цветочками. Кажется, вся жизнь прошла. Но увидев ее, я чувствую, как меня раздирает от эмоций. Сначала от радости, а потом от гнева.

Нет, какого черта? Тут жизнь летит к чертям, а я как дура, чашке радуюсь.

«Ты там как? Устроилась?» — приходит сообщение от Мишки.

«Да, уже в доме. Сейчас чаю попью и спать лягу», — печатаю и сама не представляю, где в старом доме, пропахшем многолетней затхлостью, можно голову преклонить.

С тоской вспоминаю свои квартиры. Старалась, делала. Все по высшему классу. Дизайн, евроремонт. А все кому достанется? Зорину-дураку.

«Завтра с утра уберу. Ты когда приезжаешь?» — спрашиваю, и тут до меня доходит. Если Мишка возвращается в старый дом, значит, не все у него гладко. Тоже где-то косяк вышел.

«Скоро буду, Мусь. Если все сложится нормально. Приперли меня. Проверок сроду не было. А тут заявились. За двадцать пять лет документы затребовали».

«А ты?»

«Что я? Ж. па тут, Муся. Полная ж. па. Как бы срок не впаяли!»

«Буду молиться за тебя», — печатаю я.

«Не помешает, и в комнате моей прибери. Будем вместе ховаться. Как в старые добрые».

Не были они добрыми, те старые времена!

Прикусываю губу. И попив кипятка, бреду в комнаты. Захожу в свою, где из треснувшего окна подвывает холодный ветер. Тут я точно не усну. И бреду дальше. Десятой дорогой обхожу Мишкину комнату и сворачиваю к бабуле.

Включаю свет. Таращусь, как дура, на клетчатый старый плед, подаренный мной лет пять назад. И ложусь сверху.

Надо поспать. А завтра решить, куда бежать и где затаиться.

Если Зорин узнает всю правду, он меня из-под земли найдет. Сняв кофточку, застилаю ей подушку. А сама укутываюсь в плед. Трясусь от холода и от страха одновременно. И не пойму, что делать? Куда бежать? Естественно, Мишка в стороне останется. А всех собак Зорин повесит на меня.

Мишка приезжает через неделю. С полными пакетами еды и выпивки прямо к обеду. Но я к этому времени уже успеваю прибрать в доме, выкинуть старый хлам и даже выполоть сорняки в саду.

Как когда-то в детстве вместе накрываем на стол. Едим торопливо, запивая водочкой собственные страхи.

— Не ссы, Муська, — пьяненько вздыхает Мишка. — Прорвемся как-нибудь. Документы есть на другую фамилию. Так что выползем. Не боись, — уговаривает он меня.