Книга Двойня в подарок-2. Семья, страница 45 – Виктория Волкова

Даже отвечает, зараза маленькая…

— Я. Люблю. Тебя, — выдыхаю я, когда поцелуй заканчивается. Окидываю нарочито строгим взглядом. — Если больше вопросов нет, пойдем спать. А если есть… выпорю.

Подхватив жену на руки, тащу в спальню. И улыбаюсь довольно.

Я люблю вас, Валерия Васильевна. Всем сердцем люблю…

Факт. Но для самого откровение.

Лера

Все-таки ради меня самой!

Только от одной этой мысли сердце выпрыгивает из груди. И душа обрывается от счастья.

Оказывается, я сама интересна своему мужу. Я! А не дети или какие-то условности.

Что бы там ни говорила мама.

Стоп!

От воспоминаний мгновенно портится настроение. А от нестыковок голова идет кругом. Кто-то один врет… Вот только кто?

Тимофей всегда честен. Но в такой пикантной ситуации ни один мужик не признается. Хотя за прошедший месяц мне никто и словом не обмолвился.

Выходит, мама соврала?

Так она никогда не врет и очень гордится этим. Другое дело, Нина… Та сама чего не знает, придумает.

— Погоди, — останавливаю я мужа. Но он не слышит. Вместе со мной падает на кровать размером кинг-сайз. Одним движением перемещает меня к себе на живот.

Его сильные пальцы резво бегут по позвоночнику, а потом уверенно перемещаются на мою попу.

— Тима, — ойкаю я негромко, когда ладонь мужа тяжело ложится на ягодицу.

— Ты что-то хотела спросить? — усмехается муж, покрепче сжимая булку.

— Перестань, — прошу я настойчиво. Пытаюсь соскользнуть с крепкого мужского тела. Сама не хочу! Но разговор предстоит серьезный.

— Ты куда? — рычит Тимофей, возвращая меня на место. Плавлюсь под суровым взглядом. Мне бы сейчас раствориться в тепле рук Тимофея. Но дурацкая принципиальность берет вверх.

— Тима, а зачем ты в мае ходишь в пуховике? — захожу я издалека.

— В каком? — охает он непонимающе. Смотрит изумленно и немного жалостливо. Дескать, нашла о чем поговорить в три ночи.

— В красном, — выдыхаю я настойчиво.

— Ты серьезно?

— Вполне.

— Ну хорошо, — лениво замечает Тимофей. Переворачивает меня на спину и, шутливо рыча, нависает сверху. — Какой еще пуховик, Лера? Что за фигня?

В голосе сквозит ироничная угроза, слегка приправленная недоумением и сарказмом.

Если бы я могла объяснить толком!

— Твой… красный, — бормочу я как дурочка.

— Это я уже понял, — резко роняет Тимофей. Видимо, понимает: шутками наш разговор не закончится. А разобраться надо.

Отстранившись, Тимофей садится на кровати. Поднимает подушки повыше. Упирается затылком в кожаное стеганое изголовье.

— Иди сюда, — сгребает он меня рукой. Перемещает словно пушинку. Не противлюсь. Наоборот! Не раздумывая, кидаюсь к мужу. Прижавшись к груди, поднимаю голову.

Всматриваюсь в усталое лицо мужа. Лоб слегка нахмурен, в глазах недоумение, смешанное с легкой иронией и бесконечной любовью.

Я вижу ее. Чувствую.

— Обвинитель, продолжайте свою речь, — насмешливо предлагает Тимофей.

А у меня язык прилипает к небу. Вот как сказать? Но как говорят китайцы, истина — источник мужества. И я не струшу.

— Тебя видели выходящим из дома в красном пуховике… когда я с дочками лежала в больнице, — выпаливаю я как на духу.

— Что-то я не припомню такого, — с сомнением бросает Тимофей и добавляет с сарказмом: — А это противозаконно, ваша честь?

— Ты провожал до машины Аню Аркелиди и целовался с ней прямо на улице…