Книга Случайная девочка, страница 76 – Виктория Волкова

— Гипогликемическая! — поправляет меня Бритников сварливо и добавляет, не скрывая презрения и брезгливости. — Садитесь, Стрешнева. Двойка вам. Идите дальше сочинять небылицы про убиенных родственников и грабить магазины. Ха-ха-ха! — смеется собственной глупой шутке.

— У Оли действительно сестра умерла. Мы были на похоронах, — пытается меня защитить Иришка. Многие, в том числе и Денис, снимают, как глумится надо мной Бритников. Потом пойдут рилзы и сторис гулять по интернету. Неприятно очень. И больно. Но я переживу.

Говорила же вчера Федору, надо было сразу в универ ехать.

«Я порешаю! Я порешаю!» — передразниваю его мысленно. И тут же дергаюсь от вопроса Бритникова.

— А от чего померла сестрица-то? Вы ее сами лечили и угробили?

Господи, какой дурак! Так и хочется взвыть в голос.

Опускаю голову. Не хочу ничего отвечать. Слезы катятся по щекам, а сердце колотится как сумасшедшее.

— Врете вы все, голубушка. И вы врете, — припечатывает Бритников нас с Ирой и заявляет довольно. — Продолжим, господа. Я не знаю, что эта мадама тут делает. Ну да пусть сидит, пока не отчислили. Боюсь, это уже вопрос времени. В эту сессию вылетит…

— А когда у вас защита, Игорь Палыч? — спрашивает кто-то из подхалимов. — Можно, нам прийти?

— Всех приглашаю, друзья. И вы, Стрешнева, приходите. Может, научитесь чему. Хотя вам место в сестринской. Вы же к нам из медулища пожаловали? — коверкает он слова и смеется. Опять надо мной смеется. За ним хихикают прихвостни с первой парты. Только я уже ничего не слышу. Как защитная реакция у меня.

Может, и вправду бросить универ? Заняться Дамиром. Помогать Федору?

«С ума сошла?» — откликается здравый смысл голосом Лаймы.

— Стрешнева, и о чем вы только думаете? Повторите, что я сейчас сказал?

— Пригласили на защиту. Послезавтра, в час дня, в главном корпусе, — выдаю тихо.

— Неужели? Ну, хоть что-то вы запомнили! — усмехается Бритников и добавляет в своей хамской манере. — Кто там от вас звонил Асканову? Пусть не балуется и людей от работы не отвлекает. А то ишь, повадились! Каждая мокрая щель мнит себя…

Звенит звонок, прекращая экзекуцию.

Бегу в деканат. Надо им копию свидетельства о смерти предъявить. А в голове молотками стучит. Вот просила же Федора не вмешиваться!

На ходу утираю слезы. Но так и не могу взять себя в руки. Влетаю в деканат зареванная.

— Тебя кто-то обидел, Стрешнева? — настороженно спрашивает наш методист Лилия Сергеевна. Дородная дама с прической и в дорогих очках.

— Нет, все в порядке, — мотаю головой. Отдаю копию свидетельства о смерти Лаймы. Слышу в ответ «Ох, такая молодая!» и спускаюсь на первый этаж. В туалет.

— Мась, ты где? — звонит Иришка. — Мы тебя на крыльце ждем. Давай, пока перерыв, сходим в буфет за блинчиками. Потом не успеем.

— Да, я сейчас, — вытираю лицо влажной салфеткой. Убираю из-под глаз потекшую тушь, превратившую меня в енота.

А когда выхожу на залитое солнцем крылечко, вижу свою компашку, тусующуюся под огромной липой. И Федора, о чем-то разговаривающего с моими друзьями.

Странная ситуация! Он же о них даже слышать не хотел.

— Ладно, пацаны, пока, — правой пожимает руки моим однокурсникам Анквист. А свободной левой сгребает меня в охапку. — Привет, — чуть касается губами виска. — Едем домой, Оль. Там Дамир бузит. Нянька не справляется.