Книга Только одна ночь. Ошибка прокурора, страница 72 – Виктория Волкова

— Тебя на них нет, — вздыхает Татьяна и смотрит виновато. — Ты же понимаешь… — оправдывается поспешно, но я уже не слушаю. Гоню на второй этаж на всех скоростях. И только у белых дверей выдыхаю.

Считаю до тридцати, стараясь выровнять дыхание. Осторожно приоткрываю дверь и слышу сзади недовольный голос.

— Вы к кому?

«Прокурорская проверка!» — так и хочется выпалить на автомате. Но нет, сейчас так шутить нельзя.

— К Сарычевой. Татьяна Александровна разрешила, — бросаю на автомате.

Строгая медсестра в чепце и в очках оглядывает придирчиво мой мундир. Роняет любопытный взгляд на погоны и цедит с недовольной миной.

— Ладно. Проходите.

Заслуженный вахтер России, блин!

— Благодарю, — роняю коротко и, только открыв дверь, догоняю. Я же Лару по своей фамилии назвал.

Сарычева Лариса Дмитриевна… Красиво звучит.

— Ты как? — в два шага оказываюсь рядом с женой. Придвигаю стул. Сажусь поближе.

— Все хорошо, — улыбается она печально. — Виктор Петрович всю больницу на уши поднял. Все врачи сбежались. Консилиум был. Две капельницы уже прокапали. Вроде опасность миновала. Но вставать пока нельзя.

— А тебе куда-то срочно надо? — приподнимаю бровь. — Давай на кровати отвезу. Колеса тут есть? — демонстративно осматриваю белые ножки и такие же колеса.

Лара хихикает, а я осторожно беру ее руку в свои. Целую каждый пальчик и схожу с ума от обладания этой женщиной.

Все хорошо! Она моя. Никому не отдам. А то ишь, генералы тут разъездились. Чужих жен похищают…

— Я хотела тебе сказать, — деловито тараторит Лара. — Я, кажется, поняла, кто стоит за Канарейкой и Шансоньеткой… Это Света… Светлана Павловна, то есть…

— Умничка моя, Ларочка, — прикасаюсь губами ко лбу. — Догадливый котенок…

— Я серьезно, Феликс, — хмурит бровки жена.

— Хорошо, товарищ генерал, — шутливо беру под козырек. — Разберусь и доложу. Работаем.

И Лара смеется. Вглядываюсь в радостное личико, и на душе становится легче. Только от одной Лариной улыбки тугая пружина внутри ослабляется. И я выдыхаю.

Пронесло, слава тебе, господи!

— Думай о себе и о ребенке, — глажу девчонку по волосам, таким мягким и нежным, что хочется зарыться в них носом и забыть обо всем на свете. — И обо мне вспоминай… Хоть иногда, — выдыхаю глухо. — А с уродскими блохерами я сам разберусь. Вообще не вникай… — кладу ладонь на живот, выпирающий из-под покрывала. — Кстати, как наш футболист?

— У нас девочка, Феликс, — утыкается носом в мою ладонь Лара.

— Отличный вариант. Алиска вон какая получилась. И мелкая будет красотка. На тебя похожая. Видимо, у меня там чипчик стоит… на девочек заточенный.

Лара снова хихикает, прижимает к груди мою ладонь.

— На работу пора, солнышко, — сообщаю нехотя. Но никуда не хочу уходить. Мое место рядом с этой женщиной и нашей дочкой.

— Буду скучать, — печально тянет Лара.

— Я вернусь еще, — поднимаюсь с места. — Я бы с тобой поселился в этой хате. Интересно, с кем можно потрепаться на эту тему?

— Ой, не знаю. Тут все строго.

— Не боись, — целую на прощанье.

И выйдя из палаты, сразу направляюсь к завотделением.

— Вообще-то у нас не положено, — холодно тянет Татьяна. — Но для вас, Феликс Алексеевич, сделаем исключение. Только у меня к вам личная просьба. Найдите, пожалуйста, писак из Канарейки и Шансоньетки.