Книга Восточная сказка, страница 77 – Виктория Волкова

— Спасибо, - шепчу, давясь слезами. В порыве чувств подхватываю с ручника руку Германа и целую тыльную сторону ладони.

— Ты моя! - рыкает он, перехватывая инициативу. Тормозя на светофоре, обнимает меня крепко и впивается в губы голодным поцелуем. Чувствую, как жар разливается по всему телу. И инстинктивно поджимаются пальцы на ногах. А внизу живота пульсирует желание.

— Не могу тебя отпускать каждый вечер, - шутливо жалуется Герман, когда мы входим в кабину лифта. – Я уже как дурак дни считаю, - бубнит он, нажимая кнопку моего этажа.

— Я тоже, - признаюсь, утыкаясь лицом ему в грудь. – Сейчас посмотрю, как устроилась Софья после больницы, ее сегодня Олеся должна была забрать, и приготовлю ужин. А ты приходи через час…

— Только не вари змеиный суп, - смеясь, предупреждает меня Лиманский. - Второй раз мне его не осилить.

— Я научусь готовить домашнюю лапшу, обещаю, - заявляю  торжественно и тут же получаю награду. Поцелуй в нос.

— До ужина, храбрый повар, - улыбается Герман и легко сбегает вниз к себе домой.

Открыв дверь своим ключом, я сразу натыкаюсь на ботиночки Олеси и одинокий сапожок Софьи.

— Вернулась, душа моя! – радостно заглядываю в комнату. Наскоро скидываю куртку и сапоги. Несусь к моей дорогой Софье. Обнимаю ее, себя не чуя от радости.

— Алинка моя, - улыбается мне Софья, лежа в постели на высоких подушках. Стирает со щеки одинокую слезинку. – Как ты тут без меня жила?

— Не померла, как видишь, - ехидно фыркает Олеся, развалившись поперек кровати. Еще чуть-чуть, и заденет загипсованную ногу Софьи.

— Может, подушку подложить? – спрашиваю, кивая на гипс.

— Да, возьми в комоде подушечку, - тут же соглашается Софья.

Укладываю ее ногу на возвышение. Подтыкаю рядом одеяло. Недовольно кошусь на Олесю. Ну, как можно в уличной одежде завалиться на постель?

Сдерживаюсь, чтобы не сделать замечание.

— Сейчас ужин приготовлю, - хочу поскорее выйти из комнаты. – Мы по дороге купили фарш. Котлетки пожарю. Только я позвала к столу Германа. Надеюсь, вы не будете возражать?

— У тебя с ним роман? – резко бросает Олеся, приподнимаясь на локте. И даже надменно приподнимает бровь.

Но я в порыве чувств не сразу замечаю нескрываемое раздражение.

— Мы скоро поженимся, - хвастаюсь я беззаботно.

— Да это фигня! - отмахивается  Олеся. – Какая свадьба? Ты чего? Сама подумай, кто ты? Чмо в ботах! И кто он?

— Олеся, - строго предупреждает мать. Но та словно не слышит никого.

— Вся эта свадьба - голый номер. Лиманский, наверное, с кем-то поспорил, что оприходует тебя первым. Вот и старается. А никакой свадьбы не будет! Даже не рассчитывай!

Густо размалеванная девица вскакивает с кровати и всплескивает руками. А я смотрю на странную фигуру в джинсах-скинни и широкой толстовке. Вглядываюсь в отечное лицо и мешки под глазами и не вижу ничего человеческого. Та расторопная веселая девчонка, которая помогала мне в Эргонио, куда-то пропала. А вместо нее появилась злая албасты[1] .

— Мам, ну хоть ты ей скажи! Вот дура-то! - разоряется Олеся, пытаясь привлечь мать на свою сторону.

— Замолчи сейчас же, - останавливает ее мать. – Перестань молоть чушь!

— Ты на ее стороне, что ли? – удивляется Олеся. – Тоже веришь в сказочки о благородном и прекрасном принце. А он придет, отымеет ,куда только сможет, и пошлет на фиг! Ой, не могу, - зло смеется она.