Книга Восточная сказка, страница 97 – Виктория Волкова

— Алина, - звонит мне Герман. – Можешь присоединиться к нам?

— Да, конечно, - отвечаю на автомате. И наблюдая, как в комнату входит Настина нянька, поправляю черное трикотажное платье с клешеным подолом. Выхожу в коридор, мельком смотрю в зеркало и аж вздрагиваю от неожиданности. Ну, просто смерть ходячая! Бледное лицо, выбившиеся из узла волосы. И искусанные губы в придачу. Хороша!

Наскоро собираю в хвост волосы и на ватных ногах иду в гостиную. Улыбаюсь, когда карауливший около дверей личный телохранитель Германа подмигивает мне.

— Не боись, там весело!

Зайдя в комнату, понимаю, в чем дело. На стоящих напротив друг друга диванах сидят люди. И если на одном вальяжно развалился Лиманский, сложив ногу за ногу, то на втором жмутся один к другому мои братья, отец и Айрат. Сидят настороженно, словно птицы на насесте. А всему виной Фродо, лениво валяющийся посреди зала.

Киваю родственникам, не считая нужным удостоить бывшего жениха даже поворота головы.

— Здравствуй, дочка, - улыбается отец и внимательно вглядывается в мое лицо. Строгие глаза мимоходом ощупывают мою фигуру. Словно Мурат пытается понять по внешнему виду, остались ли какие-то увечья.

«Только на душе синяки», - хочется заорать мне. Но лучше сдержаться и не показать бывшим родственникам свою слабость и уязвимость.

— Так вот, дорогие друзья, - холодно бросает Герман, как только я сажусь рядом. Накрывает мою ладошку своей рукой, явно показывая, кто здесь хозяин. Да еще Фродо, нахальная собака, зевает громко и перекладывает свою башку к моей ноге.

Только попробуйте приблизиться! – говорит своим грозным видом.

— Никах состоялся. Государственная регистрация тоже. Какого вы от нас хотите? И почему ты, - муж кидает раздраженный взгляд на Айрата, - вел себя как дурак? Тима вроде громко объявил, кто такая Алина. Моя жена, - рыкает он глухо и смотрит внимательно на гостей.

В глазах отца и братьев я читаю бурю эмоций. Видимо, они рады, что я нашлась. А с другой стороны, обескуражены моим браком с иноверцем. Другое дело Айрат. Тот сжирает меня испепеляющим взглядом, не предвещающим мне ничего хорошего.

— Вряд ли ваш союз, - осторожно замечает отец, - освящен по всем правилам. Я, как старший родственник, не давал разрешения на этот брак. А значит, никах можно считать недействительным, - добавляет он сурово.

После такого заявления многие поменяли бы тон, но только не Лиманский. Муж щелкает пультом, включая плазму. И сразу на экране возникают белые стены с лепниной. Мулла в расшитых золотом белых одеждах и мы с Германом, сидящие по обе стороны от него.

— Кто отдает эту девушку? – строго спрашивает мулла.

— Я, - твердо заявляет дядя Искандер.

Камера наезжает крупным планом на него, а затем на бабушку Зарему.

Перевожу взгляд на отца, замечая, как его лицо передергивает нервная судорога. Вижу, как ему неприятно.

Снова поворачиваюсь к экрану. Этот фильм я могу смотреть бесконечно. История любви, где нам с Лиманским отведены главные роли. Я в белом кружевном платье с воротником стоечкой. Герман в строгом черном френче и в  расшитой тюбетейке, подаренной Алишером. Соприкасаемся лбами с любимым. И этот жест, такой сокровенный и невинный, каждый раз заставляет меня вздрагивать. Наши с Германом лица говорят сами за себя.