Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 58 – Виктория Волкова

— Рядом буду я, – обрывает ее Рем и неожиданно целует меня в лоб. – Ничего не бойся. Но с крыльца не сходи, слышишь. Иначе он тебя достанет.

— Да, хорошо, – бормочу ошарашенно. На негнущихся ногах иду к выходу. И слышу голос Накосова.

— Алента! Я знаю, что ты здесь!

— Что ты хочешь, Леон? – выхожу на крыльцо. Взглядом выхватываю коренастую фигуру бывшего соседа. Вокруг него суетятся какие-то парни, по виду – спортсмены. Замечаю в руках Накосова пистолет. И только сейчас понимаю, что имел в виду Рем.

Пуля не достанет! Нельзя сокращать дистанцию.

— Иди сюда. Ты моя! – приказывает мне Накосов и машет оружием, словно подтверждая свою силу.

— Нет, я не хочу! – входя в раж, кричу звонко.

— Это еще почему? – из-за калитки усмехается криво мой мучитель.

— У тебя член маленький! И кривой! – ору на всю деревню. И тут же вижу, как меняется в лице Накосов. Пухлые губы складываются в тонкую мстительную складку, на скулах появляются желваки, а глазки становятся узкими от злости и ярости. – Проваливай, недомерок! Найди себе лилипутку. А к нормальным женщинам не суйся! – выкрикиваю напоследок и, услышав выстрел, заскакиваю в дом.

Запираю толстую металлическую дверь и поворачиваюсь к смеющейся Герцогине и мрачному Рему.

— Классно ты его приложила, – фыркает она. – Теперь не отмажется.

— Ты с ним спала? – в ярости дергает меня за руку Рем.

— Нет, – мотаю головой я и первой иду к кладовке.

— Погоди… Тогда откуда… – бухтит он сзади.

— Ты идиот, мальчик мой, – гладит его по спине тетя Зина.

А я, повернувшись, объясняю.

— Ты же сказал кричать что-то обидное…

— А, ты в этом смысле, – тянет он и, заслышав выстрелы, бежит к черному входу. – Запритесь и никому не открывайте. Кроме меня… Или Юрки… Или Чебука!

— Защити вас господь! – под раздающиеся со двора выстрелы истово крестит Лактомского вслед Герцогиня и вместе со мной заходит в кладовку. – Вот это запасы! – обводит восхищенным взглядом полки с закрутками. – Ну твои дают! Целый консервный заводик.

— Да, как из города переехали, сами все выращивают и на зиму заготавливают, – рассказываю торопливо. А сама прислушиваюсь к доносящемуся с улицы шуму борьбы. Еще минута, и все стихает. Слышится вой сирены, а в дверь кладовки стучится Юра Лужан.

— Ма, Валя, выходите. Все закончилось. Взяли Накоса.

— А Рем где? – выскакиваю первой.

— Тут я, Валечка, – вздыхает он, прислонившись к стене. Придерживает рукой плечо.

— Что с тобой? – кидаюсь к нему и замираю в полушаге. – Кровь? Ты ранен? – причитаю в панике.

— Да вот, словил бандитскую пулю, – улыбается он через гримасу боли. – В город вернемся, вытащат…

— Я тебе здесь вытащу, – смотрю в упор. – Сейчас милиция уедет…

А дальше все идет по накатанной. Я даю показания местным операм. У них тут не забалуешь. Шутка ли, приехал какой-то гад и стрелять мирных людей начал.

— Все. Забывай, – улыбается мне Рем. – Наши сейчас подключатся. Эта тварь надолго сядет за убийство.

— Пойдем, я пулю вытащу, – улыбаюсь ему. И до конца не верю своему счастью. Я спасена. Машка в безопасности.

И пока папиными инструментами достаю из плеча Лактомского девять граммов смерти, размышляю о жизни.

Вот как оно повернулось. Муж сбежал. Побоялся. А одноклассники вступились.

Рем лежит на столе ровно. Скрежещет зубами. Иногда прикладывается к бутылке с виски из папиных запасов. Пьет из горла, стонет, пока я сшиваю ткани и перевязываю рану. А потом выдыхает восхищенно.