Книга Дочь от другой. Развод в 50, страница 60 – Виктория Волкова

— Развод ничего не значит, Валя, – притягивает за плечи. – Мы с тобой неразрывно связаны. Дети, внуки, наше прошлое. Куда все это девать? На помойку выкинуть? – прижимает меня к себе.

— Рем, – кладу ладонь ему на грудь, хочу отстраниться, но муж не дает.

— По Рене держи в курсе. Надо что-то будет, звони, – велит поспешно. – Деньги на карте. Там пол-ляма вроде. Нужно будет еще, скажешь, я перечислю, – целует меня в макушку. – Если надо будет приехать, – ведет пальцами по моему плечу, – сразу к вам сорвусь.

— Все будет хорошо, Рем, – сглатываю вязкий ком, застрявший в горле, и невыплаканные горькие слезы.

Будто по-живому рвем. Но иначе никак!

И Рената, как постоянное напоминание. Поворачиваюсь к девочке, смотрю на худенькие поникшие плечики, и внутри все передергивает. И жалко ее. Она же все понимает. А себя еще жальче.

— Ну, все. Счастливого пути. Ангела-хранителя тебе, любимая, – целует меня в щеку Рем. Поцелуй братский. Но в этом весь Лактомский.

Взял дистанцию и держит. Видимо, еще на что-то надеется и не хочет спугнуть. Вот только пути назад у нас нет. Я не прощу. Просто не могу. Даже если был единичный случай восемь лет назад, даже если жизнь – полная чаша, все равно не могу. Это как нож в сердце постоянно проворачивать. Истекать кровью и улыбаться.

Не мой путь. Совершенно не мой. Так и заболеть недолго. А я у себя одна.

— На связи, – привстав на носочки, легко касаюсь губами выбритой щеки. А в ушах бьет набатом «Прощай! Прощай!».

Заскакиваю в вагон, высматриваю в мутное окошко Лактомского, оставшегося на перроне. Поднимаю руку, и Рем зеркалит мой жест. Так и глядим друг на друга, не в силах разорвать контакт.

Все кончено. Де-факто – прямо сейчас. Де-юре – через месяц.

— Мам, – окликает меня Денис, когда я теряю Рема из вида. – Ты в каком купе?

— С тетей Зиной в первом, – отвечаю на автомате. – Рената и Нина Викторовна во втором, – улыбаюсь вышедшей навстречу помощнице. – А ты с ребятами, да?

И сама удивляюсь, как Рем умудрился найти комбинированный вагон с СВ и обычными купе, на четыре человека.

— Рената, ты как? – заглядываю к девочке. Внутри все скручивается в тугой узел.

«Выдыхай!» – приказываю себе. Месяц жить рядом. Так никаких нервов не хватит.

— Все хорошо, тетя Валя, – улыбается мне дочка мужа. – Спасибо вам. В Москве меня обязательно вылечат.

— Я даже не сомневаюсь, – заявляю решительно.

Прохожу в свое купе, где тетя Зина уже выставляет на стол тормозки со снедью. Хватаюсь за телефон.

Надо же Машке отправить сообщение. Открываю экран и натыкаюсь взглядом на эсэмэску с незнакомого номера.

«Счастливого пути, звезда моя. Встретимся в Москве!»

— Денис, – спотыкаясь, вылетаю в коридор вагона.

Сильные руки сына ловят на лету, иначе бы точно вписалась лбом в стекло.

— Вот, смотри, – протягиваю сотовый. Задыхаюсь от страха и ярости.

«Выходит, Накосов в курсе всех моих передвижений?»

В ушах стучит барабанная дробь, сердце бьется как сумасшедшее.

— Когда-нибудь этот мрак закончится? – прислонившись спиной к перильцам, обнимаю себя обеими руками и даже скрыть не в силах собственную беспомощность.

— Мам, – берет меня за плечи Денис. – Ну, мам… – легонько касается губами моего виска. – Ищут его. Все наши ищут. Бательник своих и чужих на уши поставил. Дрюл по офицальным каналам пробивает, Свят – по криминалу… Найдем. Круг сужается.