Книга Его отец. Выжить после развода, страница 101 – Виктория Волкова

Сонька хихикает. Молодая, красивая, голая. Кошкой выгибается на постели и смотрит призывно.

— Попалась? — тащу ее в ванну. Усаживаю на колени лицом ко мне и предупреждаю тихо. — Давай, Сонюшенька. Еще разочек…

Аккуратно приподнимаю девчонку, чуть наклоняю вперед, уверенно толкаюсь внутрь и теряю контроль. Обнимаю обеими руками, хватаю языком нежно-розовый сосок, целую взасос, оставляя метины на плечах и шее.

— Девочка моя, — увеличиваю темп и реально схожу с ума, услышав робкий стон.

— Да, Женя! Да! — выгибается навстречу София. И я пропадаю. Из головы выпадают последние мысли и меня словно переносит в другое измерение, где только я и моя Соня.

Мы вываливаемся из ванной ровно через сорок минут. Голова идет кругом. И если бы не это дурацкий обед… Да я не голоден, вообще-то! Вернее, голод у меня другого свойства. И Соня его точно утолит…

— Нас ждут, — легонько шлепаю ее по попе. Но Соня лишь показывает язык. Распускает волосы, больше похожие на красное золото. Ведет пальцами по прядям, словно причесывает. Крутится перед зеркалом. Дразнит меня, зараза маленькая!

Скручивает в дульку и закрепляет заколкой. А мне попросить хочется роднулю никогда не заплетать волосы. Ходить всегда с распущенными и совершенно голой.

«Босой, беременной и на кухне», — проскальзывает в башке старая пословица.

— Идем, уже пора, — подхожу сзади. Но даже тронуть боюсь. Иначе опять не сдержусь и заволоку девчонку на водяной матрас.

Первым выхожу в роскошную комнату отдыха. Тут мягкие диваны, стол из вулканического камня, расписанный в стиле сицилийского рококо, небольшой фонтанчик с бесстыдницей-нимфой. Оглядываюсь по сторонам в поисках своих вещей. Неохота их надевать на чистое тело. Лучше благоухать маслом горького апельсина, добавленного роднулей в воду, чем заново ощутить на теле запах несвободы.

Его я точно никогда не забуду и ни с каким другим не перепутаю.

На минуту залипаю взглядом на белоснежных халатах с эмблемой хозяина. Замысловатые, вышитые золотом, буквы АНН переплетаются в строгом и красивом узоре.

Такое я точно не надену. Пусть мои шмотки, прошедшие кичу, чем носить на спине понтовые инициалы Адама.

Но как не кручу головой, не нахожу свой жалкий скарб. Даже труселя пропали куда-то.

«Поперли, что ли?» — озадаченно тру башку. И, наконец, замечаю на одном из диванов пакет. А сверху записка.

«Женя, всю твою старую одежду я велел сжечь. Наверняка ты и сам мечтал об этом. В пакете новый шмот. Ненадеванный. Считай это моим подарком. И добро пожаловать в новую жизнь. Адам».

— Спасибо, братан, — шепчу тихо. Открываю пакет и дурею немного. Все действительно будто только из магазина. С ярлыками. Рядом ножницы.

Все предусмотрел Нарейко. От него точно ничего не укроется. И мысли мои считал правильно. А вот Петька бы точно затупил, а потом бы еще перевел стрелки:

— Ты ж ничего не сказал, братан.

«Если надо объяснять, то не надо объяснять», — усмехаюсь криво.

Выуживаю на свет божий черные джинсы с серой теркой. Оранжевую майку с серой надписью и джинсовую куртку в цвет джинсов, только с оранжевой надписью на спине.

«Ох, мажор и выпендрежник, все под цвет подобрал», — мотаю головой. Заглядываю в пакет. Ничего там не осталось? И с изумлением смотрю на боксеры от Кельвина Кляйна. У меня у самого раньше такие были.